Читаем Миражи (СИ) полностью

— Чудесная метафора… так… кажется дальше едем…вы тепло одеты? — Бросил он на нее быстрый взгляд и опять сосредоточился на дороге.

— Тепло. После прогулки в Павловске я поняла, что в Петербурге с собой надо брать одежду на два сезона, текущий и последующий.

— Это правильно, у нас тут и предзимье бывает, и предвесенье. А предлето — нет. С середины мая иногда жара, зато в июне холодно и дождь. Север. Хорошо, что теплее оделись, мы хорошо за город двинемся, километров на пятьдесят.

— На Залив?

— Как вы догадались?

— Я не догадалась, я хочу туда, потому и спросила. Хочу попрощаться с ним, — прибавила Ника погрустнев.

— Ну…не надо…еще сто раз приедете сюда.

— Вы так думаете?

— Уверен.

— Вам я верю Виктор, если вы говорите, значит так и будет.

Эти ее слова совсем не удивили его. Он ждал их. Надо бы сказать ей. Но не в машине же. Может быть на берегу? Сказать, что если хочет, если верит ему, то ехать никуда не надо…

— Да на Залив, но еще и в парк. Когда-то это место процветало, теперь пришло в упадок. Мне трудно объяснить почему я хочу показать вам его. Мы могли бы поехать в Гатчину посмотреть еще одну императорскую резиденцию или сходить в Русский Музей, а там куда мы направляемся, собственно ничего и нет особенного, кроме берега.

— Это место чем-то примечательно для вас?

— Не так, как Павловск. Но…наверно тоже — да.

— Тогда я хочу посмотреть.

— Вот и посмотрим. Заодно заедем, я лекарство завезу своей квартирной хозяйке.

— Так вы там живете!

— Да, последнее время, — уклонился от прямого ответа Виктор. Он знал, что Ника расспрашивать не станет, уже привык к этому ее чудесному качеству — ждать, пока человек сам не расскажет.

Как только Виктор миновал пост ГАИ на Приморском шоссе и выехал на свободную трассу, он сейчас же прибавил скорость. До съезда к домику Натальи Андреевны долетели минут за сорок и это еще длинной дорогой, Вяземский поехал по берегу, по нижнему шоссе. Финский залив то исчезал за полосой прибрежного леса, то вдруг являлся в просветах широкой водной гладью. Небольшое волнение делало его нетерпеливо радостным. Ветер был переменный, он не нагонял волны, а беспорядочно возмущал воду, солнце подсвечивало гребни бликами и глаза слепила золотая рябь.

— Вот и приехали, пойдемте посмотрим берег, здесь он не тронутый цивилизацией — заказник, или заповедник, года три уже. Все кафе снесли, чайкам побираться негде стало.

Вяземский не знал привязан ли Кусач и оставил Нику за калиткой, сам вошел во двор. Пес загремел цепью, радостно залаял.

— Ну тише ты, тише…свои, — урезонивал Виктор, — сейчас уйду уже.

— Кто там? — послышалось из сарая и Наталья Андреевна с вилами в руках показалась в покосившемся дверном проеме.

— Это я…мы… гостью к нам привез, познакомьтесь, Наталья Андреевна — это Вероника.

— Что же ты не предупредил? — Старуха отвечала ворчливо, но быстрые глаза посмеивались.

— Да мы ненадолго, по дороге. Я лекарство вам привез.

— Ишь какой! «Ненадолго». А пообедать? Ты его не слушай даже, девочка, в дом иди, я вас покормлю. У меня суп картофельный, котлетки, соленья-варенья домашние, а то сейчас по кафе потащит, деньги тратить на колятину всякую. Я уж знаю… Идите, идите, нечего у хлева стоять.

Виктор развел руками безнадежно, Ника засмеялась. Из сарая послышалось мычание.

— Ой, корова! — воскликнула Ника, — а можно посмотреть?

— Отчего нельзя, смотри, если не забоишься, она не злая, не забодает.

Через минуту Вероника уже гладила теплый бок, теребила челку и что-то шептала на ухо меланхоличной Пеструхе.

— А с виду городская, — умилилась Наталья Андреевна, — где ж ты ее нашел?

— Из Москвы вместе ехали, познакомились, Ника города не знает, вот и…

— Молодец, что привез. И за лекарство спасибо.

Пеструха явно не привыкла к таким нежностям.

— Хорошая, красавица, угостить-то нечем, — приговаривала Ника, — у нас тоже корова была, когда в селе жили, — оглянулась она на Вяземского, — Меланьей звали, как в Ангарск переехали — продали. Я так плакала по ней!

— Ну, пошли уже в дом, хватит с ней миловаться, разбалуешь, вон она уже и уши развесила, — прервала пейзанскую идиллию Наталья Андреевна.

Проездом конечно не получилось, был и домашний обед, и самовар на шишках, и разговоры. Наталья Андреевна, указывая на фото, собранные в большой раме на стене, рассказывала.

— А это муж мой, Захар Семенович, царство ему небесное, уже восемь лет, как нет его, а это Николаша, сынок мой. Вот с невесткой, да развелись уже. А тут с ребятами из роты, на сверхсрочку остался, так и служит. В Абхазии сейчас…давно не писал.

Ника заметила, как Виктор нахмурился и показал ей глазами — тему не развивать.

— А это дом наш, как построили только, еще хлева не было. Хороший дом! Тогда вокруг дворцов этих с трехметровыми заборами не понатыкали еще на берегу. Теперь-то и к морю не выйти.