Читаем Миражи полностью

Услышав плеск воды, эти "поленья" вдруг оживились и моментально исчезли - ведь это были большие таймени, преспокойно спавшие у дна. Воистину, живя в тайге, все время невольно удивляешься. А в это самое время в поселке мужчины изловили и разделывали на самодельном столе громадного тайменя (длиной около полутора метров). Наваристой ухи и жареного тайменя с лихвой хватило на весь наш небольшой поселок.

Идя утром с рыбалки, наши мужчины то и дело подбрасывали в столовую связки рыбы (хариусов, тайменей и всякой другой). А женщины помогали повару ее чистить, чтобы успеть всех уходящих на работу накормить сочной жареной рыбой и потрясающе вкусной ухой. В окружающей нас природе была наша Жизнь. *

БЫВАЛО И ТАКОЕ

Однажды весной два рабочих: дядя Коля и паренек Петька рыли шурф. Когда добрались до коренных пород, то решили отдохнуть. Присели на чуток, но не успели выкурить по папиросе, как вдруг оба почти одновременно глянули наверх и обомлели: на них сверху вниз неотрывно глядели внимательные глаза медведя. Проснувшийся весной зверь всегда очень злой и голодный. За зимнюю спячку отощал, а нового жира еще не успел нагулять. Потом медведь незаметно (бесшумно!) ушел, а дядя Коля быстренько вылез из злосчастного шурфа по шаткой лестнице, сбегал в теплушку, схватил ружье и, не мешкая, стал выслеживать этого незваного медведя. А Петька продолжал оцепенело сидеть на дне шурфа и дрожать от страха.

Но вышло так, что не дядя Коля высмотрел медведя, а этот здоровущий медведь - его. Внезапно набросился, стянул ему волосы вместе с кожей с затылка на глаза - "содрал скальп", навалился всей свинцовой тушею и быстренько придушил, а потом завалил валежником и так оставил беднягу.

Петька, когда осознал, что дядю Колю ждать уже нечего, вылез из проклятого шурфа и со всех ног прибежал на базу. Геологи быстро организовали поиски и к утру нашли то место, где разбойно погиб дядя Коля. Шок был настолько силен, что с того случая Петька работать на шурфах категорически отказался. Перешел в бригаду - поближе к людям. *

ГРИБЫ

Горожане могут и не поверить - сколько может быть в нехоженой тайге грибов. И воистину преступление, если кто ходит за грибами без перочинного ножичка. Не надо далеко искать - их и так полно под ногами. Ну а если заглянешь под еловую ветку, то там их целая "родословная" - сплошные шляпки. И побольше, и поменьше, и друг друга закрывают, и по цвету разные. Пока обойдешь вокруг этой елки и срежешь шляпки - вот и полведра. И оставлять эти красавцы-грибы не хочется - так и кажется, что они обидятся: "А мы чем хуже?"

Если пойти в тайгу уже глубокой осенью, то везде увидишь: грибы на веточках наколоты. Это белочки сделали запасы на случай, если не хватит орехов, припасенных загодя на голодную зиму. *

БУЯН

Наша геологическая партия купила в поселке у одного домовладельца дом, так как хозяин этот уходил на пенсию и уезжал. Четыре комнаты отдали главному геологу с большой семьей, а одну, маленькую, выделили мне. При доме этом осталась очень злая собака по кличке Буян. Меня она еще терпела потому, что мне досталась ее кормить.

И вот однажды Буян заскучал, притих, и даже главного геолога стал пускать проходить за дровами в дровяник. Почему-то молча лежал возле своей будки и плохо ел. Но когда я присмотрелась повнимательнее, заметила, что одно ухо у него сильно распухло и покраснело.

Оказалось, что в это ухо впились шесть клещей. Недолго думая, я намочила керосином большой ком ваты и приложила к собачьему уху.

Буян не сопротивлялся и только поскуливал, а минут через пятнадцать на ватке лежали все эти голубчики-клещи. Вылезли они почти добровольно. После этого приложила вату с одеколоном: жар утих, опухоль постепенно опала. Буян тут же облизал мне с благодарностью руки и заметно повеселел.

После этого мы подружились. *

ГОРНОСТАИ

"Геологические избушки" обычно сделаны наспех. Они маленькие, продувные и жить в них можно, если топить "пляшущую" железную печурку круглосуточно. Но на эту печку мы никогда не надеялись - ведь всю ночь топить все равно не будешь - накладно, да и сон одолеет. Больше уповали на спальные мешки и на все то, что у нас было теплого.

Но для двух окрестных горностаев и такая "домашняя" жизнь в свирепую зиму казалась сущим раем. В результате они поселились у нас на чердаке. А питались эти зверьки печенью оленя, которая имелась в избытке в коробке, стоявшей на столе в сенях. Оголодавшие, грызли ее, мороженную, с одного угла неистово и без остановки. Как только услышат, что хозяева заходят в коридор - юрк на чердак. Но к теплу их очень тянуло.

Когда они убедились, что люди ничего плохого не сделают, и на их жизнь никто не покушается - расхорохорились и осмелели. Я тогда жила в этой самой избушке с девушкой-геологом. Мы с учетом новых "постояльцев" с вечера старались особенно жарко натопить свою уютную хатку. Даже дверь в сени приходилось иногда открывать.