Читаем Мир-Земле полностью

На станции солдаты наблюдают за приборами, контролируют их работу — это и есть для них боевое задание. Обойдя несколько помещений, где осуществляется дежурство, я понял, чем тут занимается "душа". Например, изготовленные из нержавеющей стали детали некоторых автоматов с течением времени намагничиваются. Это ставит под угрозу безошибочность работы машины. Загорается специальная лампочка — значит, деталь надо заменить. У любого прибора, пусть даже его срок действия рассчитан на пятьдесят лет, есть множество блоков, которые подвержены быстрому износу. Каждая машина нуждается в профилактическом обслуживании. Думаю, излишне упоминать: любой из проходящих здесь службу, даже только что остриженный наголо новобранец, должен иметь диплом инженера или по крайней мере получить среднее техническое образование - В нашей армии нет другого рода войск, где был бы так высок образовательный ценз, культурный уровень. Да простят меня летчики, военные моряки, артиллеристы, саперы, храбрые и закаленные в боях пехотинцы, но я повторяю, с точки зрения общеобразовательного и культурного уровня в нашей армии нет подобной части. Такие подразделения обслуживают лишь станции типа Р-51. Невольно задумываешься: как же проводят свой досуг молодые люди в возрасте двадцати трех-двадцати четырех лет, инженеры по профессии, у которых достаточно высокие культурные запросы? Какие возможности для развлечения существуют здесь, в этом глухом захолустье, по соседству с серым, необразованным местным людом, погрязшим в вековой отсталости? Что ж, я могу успокоить читателя. На станции имеется библиотека в двадцать тысяч томов, причем каждые полгода книжный фонд обновляется. Есть и кинозал. Раз в неделю на вертолете привозят два художественных фильма и четыре короткометражки. Музыкальные салоны с коллекциями пластинок способны удовлетворить любой вкус: классика, джаз, оперетта, новейшая современная музыка. Телевидение предлагает двенадцать различных программ, а телевизорами оборудованы холлы, телевизионные комнаты и даже казарменные помещения.

Я распрощался со своим любезным проводником, обладателем мощной шеи и медвежьей головы, и остался в обществе солдат. На четырнадцатом ярусе под землей находится прекрасно оборудованная клубная комната: искусственный солнечный свет (благодаря скрытым в потолке небольшим кварцевым лампам), кондиционированный воздух заданной температуры и с определенным содержанием водяного пара. Стены украшены репродукциями с картин великих мастеров, на стендах — только что полученные литературные журналы, среди которых, как на показ, множество специальных научных изданий. Играет музыка, молодые люди разговаривают, громко смеются. Из невидимых глазу динамиков льется увертюра Бетховена "Леонора", парни хохочут, стоя вокруг стола в центре зала: идет игра в "мясо".

В клубе я познакомился со здешним психологом, симпатичным врачом в звании майора. Он с интересом следил за игрой, иной раз даже сам принимал в ней участие. (Правда, с одной стороны, он старался не уронить своего достоинства — все-таки майор, — но, с другой стороны, ему хотелось показать сослуживцам, что он для них свой парень.) Блестящий молодой ученый растолковал мне, какую важную роль играют в жизни солдат подобные непритязательные мужские игры. Не знаю, все ли мои читатели знакомы с правилами игры в "мясо". Один из солдат — судья — садится на стол, его задача — следить за тем, чтобы водящий не подглядывал. А водящий утыкается головой в колени судьи, согнувшись так, чтобы брюки на задней части тела натянулись.