Читаем Мир-Земле полностью

Противоречивые чувства обуревали оставшихся на борту. Войне конец — они это понимали. Конец трудной, кровавой, мучительно долгой войне. Наставший мир благословен и желанен, хоть и оплачен ценой позорного разгрома и тяжкого разорения. Все! Войны больше нет. Хочешь — сходи на берег и бреди в свой опустелый холодный дом. Можно! Теперь можно все. Но как оставить, как бросить гигантский корабль, в который вложено столько сил, души, мечтаний, надежд? Как уйти просто так, не сделав ни единого выстрела из его чудо-орудий?

И тогда командир корабля, капитан первого ранга Руперт Георг, приказал собрать экипаж. По звуку трубы на юте выстроились все матросы и офицеры. Руперт Георг стоял перед строем, напряженно вглядываясь в лица. Был он высок, светлоглаз, породист лицом и телом. В юности капитан был пылок, застенчив и чувствителен, как девушка. Стыдясь своих чувств и стремясь изжить их в себе, он с годами выработал железную, неколебимую волю.

— Офицеры, унтер-офицеры, матросы! — обратился к экипажу командир нарочито сдержанно. — Мне предстоит сообщить вам печальные вести. Буду по возможности краток.

В настоящее время германские вооруженные силы — сухопутные, морские и воздушные — прекращают боевые действия и складывают оружие. Впрочем, думаю, вы и сами догадываетесь об этом. Сегодня будет подписан акт о капитуляции. Все без исключения военнослужащие рейха обязаны подчиняться этому документу.

Он замолчал, пытливо вглядываясь в лица стоящих перед ним людей, точно стараясь проникнуть в их души.

— Но нам уготована иная судьба, — голос капитана прозвучал мягче и одновременно торжественней. — Я получил секретный приказ верховного командования. Согласно приказу, линкор "Король Фридрих II" освобождается от обязанности выполнять условия капитуляции. Этот приказ имеется у меня на руках и в самое ближайшее время будет вывешен для всеобщего обозрения. Каждый из вас сможет с ним ознакомиться. После краткой паузы капитан Руперт Георг продолжал уже более деловым тоном.

— Итак, линкор "Король Фридрих II" отплывает сегодня вечером. Пункт назначения будет сообщен позднее. В то время как землю нашей Родины, — тут голос его дрогнул, — будут попирать сапоги вражеских солдат, наш корабль останется последней пядью земли несломленной и непокорившейся Германии. Цитаделью свободы, оплотом независимости. Мы не станем наносить удары по противнику, но будем бдительны и готовы к бою. Повторяю: наш корабль — последняя пядь родной и свободной земли.

Нас ждет тернистый путь, полный тяжких трудов и суровых лишений. — Слова командира звучали сурово и проникновенно. — Я не в праве скрывать от вас правду. Нам предстоят месяцы, а возможно, и годы одиночества и беспримерных испытаний. Быть может, смерть. Но смерть почетная, героическая смерть! — Руперт Георг едва справлялся с волнением. — Ибо именно нам доверено поднять и нести вперед поверженное и поруганное знамя Отчизны. Быть может, нам придется принять последний бой. В этом бою мы погибнем, но смерть наша будет сладка и упоительна, она покроет нас неувядаемой славой.

Он ненадолго замолчал, а потом продолжил:

— Вместе с тем я не вправе решать за вас. Каждый волен сам распоряжаться своей судьбой. Кто в сердце своем уже закончил войну, сегодня же вечером может сойти на берег и разделить плачевную участь тысяч и тысяч наших соотечественников. Я слагаю с вас воинский долг. По-человечески это вполне понятно. — В голосе капитана неожиданно проступили мягкие нотки. — В конце концов жертвовать жизнью доступно не каждому. Кроме того, у многих из вас есть семьи, близкие… Я никого не неволю и никого не осуждаю. Скажу лишь одно: я остаюсь.

Те, кто решит последовать за мной, знайте: не в далекую тихую гавань, где царят счастье и безмятежный покой, держим мы свой курс. Путь наш будет труден и тернист, а конец его неведом. Одиночество и лишения, разлука с близкими и неуверенность в завтрашнем дне вот что будет сопутствовать нам долгие месяцы и, быть может, годы. Готовы ли вы принести столь безмерную жертву свободе? Спросите себя. Прислушайтесь к голосу сердца, к голосу своей совести, своей души. Что до меня лично, то я решил и решение мое неколебимо.

Как долго — вы вправе спросить у меня — мы сможем нести доверенное Отчизной знамя? На сколько достанет нам сил, чтобы жить и не покоряться? Настанет ли час последнего, решающего сражения? Ни вам, ни мне не дано это знать. Впереди нас ждет неизвестность.

А потому я прошу тех, кто останется со мной, оглянуться на берег. Быть может, в последний раз. Скоро, совсем скоро многострадальная земля нашей Родины скроется за горизонтом. Возможно, навеки.

Такую или примерно такую речь произнес капитан Георг. Положения она не прояснила, но проникновенные слова командира глубоко запали в души людей, вселив в них страх и смятение. 227 членов экипажа попросились на берег. Их просьбу немедленно удовлетворили.