— Раньше ты был не готов к такому разговору. Случайных совпадений не бывает, тебя не зря завербовали, и не зря день великого противостояния планет наступает именно сейчас, может быть, сила выбрала тебя, и ты уцелеешь. На большее не смеет надеяться смертный, ступающий на дорогу деймов.

— Я не смогу… — И опять Сейрос отрицательно покачал головой, как всегда угадывая в нем еще не родившееся решение на несколько секунд раньше самого Степана.

Сверху посыпались камни. Защита зеленых кустиков казалась такой хлипкой, такой ненадежной. Но камни почему-то падали в стороне, а те, что катились вниз по откосу, останавливались, не достигнув круга. Случайность? Возможно, но где-то здесь, рядом, проходила граница между случайным и неведомым.

— Дай мне хотя бы несколько часов, отложи хотя бы до завтра! Ты требуешь от меня невозможного.

— Даже упоминать о нашем разговоре за пределами круга нельзя. Если они узнают, тебе не удастся пройти. Дверь охраняют. Только внезапность и вся сила, которой я владею, могут помочь прорваться. Я многому еще должен научить тебя этой ночью, пока действует круг. Но вообще-то ты можешь остаться, упустить свой единственный шанс и стать рабом вместо воина. Решай сейчас.

Степан сжал ладони, словно хотел удержать в них частицу родной планеты, сохранить связь, но в руках оказался лишь песок, и он легко проскользнул между пальцами.

Степан уже сделал свой первый шаг, ведущий прочь от родного мира, и теперь чужие пространства засасывали его все глубже.

В сущности, у него уже не было выбора. Ему оставалось лишь одно — безостановочно двигаться все дальше вперед, в неведомое.

Глава 5

После круга они ни разу не говорили о принятом решении. Каждый камень, куст, стена дома — все это сохраняет звук. Сейрос считал, что некоторые предметы хранят полученную информацию в течение нескольких лет и опытный маг может ею воспользоваться в любой момент.

Сборы проходили быстро и буднично.

Семидневный пост, который Сейрос назначил еще до круга, придал всему телу Степана легкость. Голова стала ясной, а чувство голода давно прошло. К тому же сегодня он впервые за эти семь дней поел. Еда была необычной: стебли горных трав, собранные Сейросом, какие-то коренья… Эта смесь называлась “пищей силы”.

Степан надел поношенный мексиканский плащ, старое сомбреро, хорошо защищавшее лицо от жгучего солнца пустыни. Взял нож, который подарил ему Сейрос. Прежде чем прикрепить его к поясу, проверил, остро ли лезвие. Нетускнеющая полоса стали сверкнула на солнце. Это его единственное оружие. Сейрос говорил о зелье, в котором в ночь новолунья выдерживал лезвие. Степан спросил тогда о его составе, и Сейрос упомянул истолченную в порошок сухую жабу, разрыв-траву, корень мандрагоры… Степан тогда не сдержался и сказал, что все это полнейшая ерунда. Сейрос посмотрел на него внимательно и с достоинством ответил: “Конечно, ерунда, но действует отлично. Когда-нибудь ты в этом убедишься”. И вот теперь этот нож — его единственная защита в предстоящем походе. Вспомнив сейчас об этом, он улыбнулся и подумал, что, хотя многие самые невероятные предсказания Сейроса сбывались, история с дверью в другой мир выглядела сейчас, в лучах утреннего солнца, чересчур фантастично. И потому он не относился слишком серьезно к своему походу.

Одно решил — обратно не возвращаться. Теперь у него достаточно опыта, чтобы принять ношу самостоятельной жизни в этом мире, какой бы горькой и трудной она ни оказалась.

На стене висела сушеная тыква, наполненная родниковой водой еще со вчерашнего вечера. Степан опустил ее в котомку. Пожалуй, эти два литра прохладной воды — самое ценное из того, что он берет с собой.

За тыквой последовал десяток маисовых лепешек, завернутых каждая в отдельный лист сабзы. Сегодня старик расщедрился… Четыре листа бетеля… И хотя Степан так и не научился без крайней необходимости жевать листья этого растения из-за их тошнотворного вкуса, он всегда брал их с собой в дальнюю дорогу. Сок бетеля действовал сильнее крепкого кофе, и, если придется бороться со сном, он может пригодиться…

Когда Степан переступил порог, Сейрос не обернулся. Они простились два дня назад, и сейчас ни тот, ни другой не подали вида, что расстаются скорей всего навсегда.

Пустыня словно ждала Степана за порогом хижины.

Его путь лежал к востоку, в сторону гор. Целый день он будет идти знакомой дорогой к отрогам восточного хребта и лишь на следующее утро, “если сила позволит”, как говорил Сейрос, свернет в сторону, чтобы найти проход, ведущий сквозь скалы к двери в иные миры. Если она вообще существует.

Он видел только растрескавшуюся землю, колючие ветки полузасохших растений, линию горного хребта у горизонта. Реальный мир показался Степану жестче, непригляднее и безжалостней мира Сейроса. В нем не было места для волшебной сказки, и мосты в иные звездные миры существовали скорее всего лишь в покинутой им навсегда хижине старика…