Читаем Мир Уршада полностью

— Вы можете ходить везде, кроме запертых кварталов, — напутствовал нас капитан. — В любой Александрии помните несколько правил. Не оскорблять память великого Искандера, не высмеивать их богов, не оспаривать их воинскую доблесть.

После долгого плавания мы истосковались по твердой земле. И команда, и купцы, и солдаты. Мы ринулись к распахнутым воротам, и новая столица закружила нас в пляске удовольствий. За стенами Александрии мне открылся совершенно новый мир. Запрокинув голову, я наблюдала, как на лебедках устанавливают позолоченную статую Гефеста, как через систему блоков отдельно поднимают голову бога и насаживают на шток.

Десятки каменщиков с грохотом заколачивали в землю булыжники, старшины растягивали бечевки, обозначая строгие углы будущих жилых кварталов. Две дюжины рабов налегали на рычаги, раздувая меха кузниц. Огонь плакал и ревел, мускулистые кузнецы казались титанами; одни синхронно взмахивали молотами, другие направляли щипцами раскаленные заготовки, третьи опрокидывали их в ледяную воду и снова возвращали в горнило. До этого дня я никогда не видела, как льется жидкий металл…

На обширной площади возводили стену вокруг Янтарного канала. Черное зеркало воды издалека казалось кляксой чернил на золотом песке. При мне из канала вылетела кавалькальда воинов, сияние их доспехов резало глаза. Дежурная ила немедленно перестроилась коридором, оттеснив любопытных в стороны. Передний всадник, с лицом обветренным, надменным и хищным, поравнявшись со мной, откинул шлем. Песчинку мы глядели друг на друга, затем бородатый военачальник пришпорил коня и умчался в цитадель из розового мрамора. Эскорт с гиканьем кинулся следом.

Так я впервые встретила наместника.

За рядом временных казарм утаптывали площадку будущего амфитеатра. Под навесом трудились резчики. Впервые я наблюдала, как под руками кудрявых греческих мастеров рождались гордые профили философов и полководцев. За кварталом резчиков рабы трамбовали землю на дорожках новенького ипподрома. Чуть дальше, на огороженном дворе, сотник тренировал в пешем строю взмыленных пелтастов. Воины вместе и поочередно кидались на землю, заслонялись щитами, кололи копьями, снова вскакивали, уклонялись от невидимых мечей, снова делали резкий выпад… Многие их движения показались мне лишними, напыщенными и даже смешными. После трех лет ежедневных упражнений в школе Хрустального ручья мне казалось диким, что нужно таскать на себе столько металла и что, сражаясь с единственным противником, надо так себя изматывать.

Целая бригада плотников возводила трибуны ипподрома. Другая бригада с невероятной скоростью превращала свежесрубленные стволы в гладкие, ровные доски. При этом они использовали инструменты, о которых я даже не слышала. С помощью системы колес и шестерней с невероятной быстротой возводились стены храмов, по наклонным пандусам втягивали бронзовую квадригу коней. Конями правила грозная женщина в тоге и венке. В центре города афинские мастера поднимали стены малой цитадели, предназначенной для высшего командования. Я увидела идеально отполированные линзы светового телеграфа, который завезли с Зеленой улыбки. Я впервые увидела механические часы, отбивавшие время сразу в шести столицах. Я побывала под куполом обсерватории, хотя еще долго потом не могла запомнить это слово. Седой красивый старик чертил на белом холсте тонким мелком, а его помощники послушно расставляли камни с прорезями вдоль узких окошек купола…

Я долго стояла возле игроков в шары и в кости, пытаясь понять смысл их счастливых и горестных воплей. Я слушала, как центавры соревнуются в игре на кифарах, чужие песни на их рокочащем языке, их шумные рукоплескания и звон заздравных кубков. Издалека я с опаской следила за жертвенными огнями в недостроенных храмах. После вынужденной близости с орисским богом Сурьей мне не хотелось приближаться к чужим алтарям. Смуглые рабы вовсю таскали по бамбуковым лесам тележки, укладывали балки перекрытий, а внизу жрецы уже резали скот и зажигали десятки факелов…

Неприятность случилась со мной в квартале оружейников. Я тихонько двигалась в толпе, вплотную за экипажем сборщика налогов. Дюжие солдаты с бляхами на груди останавливали коня, сборщик выдавал очередному торговцу узкую глиняную табличку с датой, пересчитывал монеты и трогался дальше. Если случалась малейшая заминка, солдаты с лязгом опускали железные перчатки на рукояти мечей. Так я столкнулась с безжалостной и хладнокровной поступью империи.

Внезапно меня кто-то ощутимо прихватил за зад. Я развернулась к противнику приемом «взлет орла» — это когда одновременно с полным разворотом меч вынимается из ножен, но бьет без замаха, лишь силой инерции туловища.