Читаем Мир Уршада полностью

Ничего удивительного, даже я не могу без дрожи дотрагиваться до этого металла. Перевертыши делают вид, что это обычная дамасская сталь, секрет которой они выкрали у сирийцев, но любой разумный человек, знакомый с повадками пещерного народца, догадывается, откуда у них заговоренные клинки. Это все из жутких «глаз пустоты», которые они рисуют, едва научатся держать в руках мел. Мой суровый любовник Саади таскал подарки Тьмы из ползучих ледовых полей, перевертышам же достаточно распахнуть «глаз пустоты» в наш мир. Одному Всевышнему известно, что они еще умеют оттуда доставать…

— Эта девочка — моя сестра, — через плечо я указала на испуганную рыжую чертовку. — Ты отбирал у нее деньги, заставлял ходить под фонарем и угрожал расправой.

— Первый раз ее вижу.

— Ты отбирал деньги у жриц?

— Не знаю, о чем ты говоришь…

— Кой-Кой, переведи ему. Эти бумажные деньги — помечены… — Я поднесла к разбитому носу скомканную пачку, затем швырнула их в огонь. — Эти деньги твои люди отбирали у шлюх. Затем отдавали тебе, а ты — отдавал их дальше. Кому ты носил деньги?

— Никому… ай, пусти руку, сука!..

— Эта девушка тебя помнит. И другие тебя помнят. Я могу собрать их всех. Кой-Кой, скажи ему — это последний вопрос. Кто еще, кроме тебя, обкрадывал жриц?

В ответ на очередной кровавый плевок я отсекла ему фалангу на мизинце.

— Слушай меня: у тебя сегодня ночью только один союзник — твоя честность. Кой-Кой, переведи ему дословно. Ты можешь прямо сейчас скинуть мундир, отдать свое оружие и свои ключи тем людям, которые внизу раскачивают клетку. Ты можешь написать прошение своему начальнику и вызвать нотариуса, чтобы он засвидетельствовал твою подпись и твое здравомыслие. Ты напишешь в прошении, что навсегда покидаешь государственную службу, потому что не хочешь больше воровать и отнимать деньги у женщин… Кеа?

— Он обманет тебя, домина. Втайне он мечтает, как изуродует девочку. Любое его слово будет ложью… Что, очко играет, засранец? — ласково спросила нюхач, посасывая пиво.

Кто ей дал пиво — я догадываюсь, но делать этого явно не стоило. Кеа развалилась в корзинке, с удовольствием обливалась вонючим пенистым напитком, рыгала, хрюкала и выдавала один за другим перлы, подслушанные на милицейской волне. Привязанный к решетке мент разглядел нюхача и больше не отрывал от нее взгляда. Кеа здесь на всех производила неизгладимое впечатление. Девочка Юля, кстати, тоже боялась в первый день приближаться к корзине…

— Ты согласен покинуть свой пост и навсегда уехать из города? — задал вопрос Кой-Кой.

— Согласен, отпустите…

— Он врет! — крикнула Юля. — Куда он уедет, у него же доля везде! И в казино, и в стриптизе… Ох, теперь меня точно прибьют!

— Говори, кому ты передавал деньги, отобранные у женщин?

— Никому. А-а-а… никому, никому, клянусь…

Кой-Кой сделал начальнику больно. Потом подумал немножко и превратился в мужчину с портрета. Наш пленник моментально забыл про все свои раны. Я испугалась, что у него раньше времени случится сердечный удар или выпадут глаза.

— Что, думаешь, белочку подхватил? — захихикала Кеа. — Давай, колись, кого еще на бабки кидал! Домина, он врет. Я чую след этих же денег, он платил другим. Но тех, кому он платил, он боится больше, чем тебя. Женщина-гроза, меня начинает это пугать. Ты ведь не можешь посвятить остаток дней корчеванию сорняков…

— Компьютер. — Девочка Юля указала на волшебный светящийся глаз. — Вся информация там.

— Так сломай эту дьявольскую игрушку!

— Из винчестера инфу удалить практически невозможно. — Юля принялась обрывать черные и белые хвосты, торчавшие из горячего тела ком-пью-те-ра. — Его надо сжечь или утопить!

Мне понравилось, что девчонка начала наконец действовать. Но костер из бумаг на столе почти прогорел.

— Говори правду, капитан. Кто еще имеет списки жриц?

— Никто…

— Он безнадежен, — подвела итог Кеа. — Убей его, домина, или он пойдет по нашему следу.

— Они все равно будут нас искать. — У девочки Юли застучали зубы. То ли от холода, то ли она принимала все это слишком близко к сердцу. — Нельзя просто так убить начальника райотдела. Они поднимут на уши всю милицию города…

— Во всех Александриях начальников стражи сменяют каждые два года. — Я взяла Юлю за руку и почти насильно подтащила к ее врагу. — Этот обычай установлен со времен Искандера. Меняют всех, от начальника караула при тюрьме для должников до тетрарха дворцовых покоев, чтобы звон монет не мешал службе. У этого человека звон монет давно усыпил совесть. Возьми нож, девочка. Не так, сверху, крепче!

— Я не смогу… — Она отшатнулась.

— Ты остановишь его сердце одним ударом. — Я безжалостно вернула рукоять ножа в ее потную ладонь. — Как ты можешь сожалеть о том, кто растоптал десятки таких, как ты?

— Не могу…

— Ты же рассказывала мне в машине, что девочек воровали прямо на вокзале, в поездах… а потом за каждую новенькую платили ему. Чтобы никто их не искал.

— Но я никогда…

— Тогда я выпущу этого пса, он пойдет по твоему следу.

Мы вместе замахнулись ножом. Я смотрела капитану в глаза. В последний миг он дрогнул.