Читаем Мир твоими глазами полностью

– Об аварии, о том, где я сейчас нахожусь. О моей работе. – «О том, какой я человек и на кого ты работаешь». – Думаю, я смогу во всем разобраться, только когда вернусь домой.

Из четырнадцати дней у них оставалось еще шесть. Обычно к этому времени родственные души решали, какой будет их дальнейшая жизнь: останутся ли они друзьями, захотят ли быть любовниками, или им лучше вообще прекратить общение, как только связь перестанет быть хрупкой и риск физического недомогания исчезнет. Разум некстати подкинул воспоминание об отце: тот по истечении двух недель заявил, что они с Эсин, его родственной душой, останутся друзьями, а спустя несколько месяцев все-таки уехал в Стамбул и поселился там насовсем. Впрочем, в случае Саши исход мог быть только противоположным.

– Скажи, как я могу помочь тебе.

Сердце Саши вдруг забилось быстрее: то ли из-за ее тона, серьезного и решительного, то ли заботливого взгляда, к которому он не привык, то ли потому, что, желая ободрить их обоих, она взяла его руку в свои и гладила тыльную сторону ладони большими пальцами.

Он покачал головой. Он сделал, как сказал психолог: начал с малого и доверился свой родственной душе, но понятия не имел, что сейчас ответить. Ни один из вариантов, приходивших на ум, не казался правильным. В конце концов Саша сказал, постаравшись придать голосу мягкости:

– Дай мне время. Я только начинаю осознавать, как изменилась моя жизнь.

Глава 7

У тебя нет души. Ты – душа. У тебя есть тело.

Клайв Стейплз Льюис

От боли, пронзившей ногу после падения, из глаз Эли едва не брызнули слезы. Врачи, которые сразу поспешили ей на помощь, сообщили, что ей еще повезло: по крайней мере, удар пришелся не на голову, как их вчерашнему пациенту. На коленной чашечке появился большой синяк, но спустя пару часов ходить было уже не так больно. Бросив джинсы в стирку, она вернулась к себе в комнату и села у пианино. Пальцы сами легли на клавиши и извлекли несколько простых нот вступления «К Элизе». В детстве она часто говорила, что хотела бы сменить имя, чтобы такая красивая мелодия оказалась посвящена ей. В итоге в качестве компромисса родители стали звать ее Элей, что было «почти как Элиза», и никаких официальных изменений не последовало.

К двадцати шести годам она верила, что хорошо научилась разбираться в эмоциях людей. Переменчивый характер тети Ники научил ее пристально следить за выражением глаз, движением губ и тоном голоса, который мог быть обманчиво мягким, но самом деле скрывал злость или опасность. Со временем для оценки ситуации ей нужно было всего пару мгновений, и она знала, когда дома нужно вести себя как можно тише, а когда можно поделиться новостями или поиграть на отцовском пианино. С малознакомыми людьми приходилось сложнее, но ошибка, однажды допущенная в прошлом, научила ее всегда быть начеку. Это помогало и на работе, и при встречах с молодыми людьми, также бывшими в поиске. Она называла это проницательностью, Зоя и Сеня – «паучьим чутьем» в честь Человека-Паука. С момента пробуждения связи Эля пристально следила за Сашей, боясь, что в любой момент его самочувствие может ухудшиться, особенно после инцидента с кровотечением. Однако его поведение в последующие дни говорило об обратном, и она возвращалась домой, прокручивая в памяти их разговоры и улыбаясь при мысли, что все шло хорошо.

И теперь оказалось, что на самом деле их чувства не совпадали.

По пути домой Эля прочитала, что дискомфорт, подобный тому, что описывал Саша, могут испытывать люди, чья связь пробудилась в экстремальных или опасных ситуациях или на пороге смерти. Этой теме были посвящены несколько классических романов и древних поэм. Сейчас, согласно статистике, количество таких случаев было минимально и часто связывалось с нехваткой личных встреч или другими причинами, вроде прежней взаимной неприязни или разницы в образе жизни. Возможно, Саша был прав и ему станет легче дома, после выписки. Это обнадеживало, но не могло полностью успокоить ее. Мысль, которую Эля гнала от себя прочь, была безжалостно простой. Что, если в какой-то момент она, сама того не замечая, допустила ошибку?

Музыка в этот момент не могла принести желаемого облегчения. Перебравшись на кровать, Эля прижала колени к груди, обхватив их руками, и погрузилась в воспоминания о встречах с Сашей, анализируя каждое слово, прикосновение и взгляд, которыми они обменивались. Не обращая внимания на собственную радость в те моменты, она пыталась представить, какой выглядела в его глазах. Открытой и дружелюбной – так ей хотелось думать. Или нелепой и громкой – чего она боялась.

Здравый смысл подсказывал, что Саша дал бы ей понять, если бы что-то было не так. Из разговоров с Софьей и Михаилом Леоновичем она усвоила, что ему было чуждо лицемерие, и точно не видела признаков скрытого раздражения. Наоборот, было что-то трогательное в том, как он пытался скрывать от нее смущение. Дядя называл его гордым… Возможно, эта гордость и мешала ему попросить ее о помощи сейчас.