Читаем Мир Трех Лун полностью

– За хорошие товары на прилавке, – сказал я. – Держи вот монету…

Я положил на прилавок серебряную, одну из полученных от Фицроя, повернулся и пошел, а он слабо вскрикнул за спиной, но так, понимаю, для приличия:

– Вы ничего не купили, глерд!

Я помахал рукой, не оборачиваясь. Пройдя несколько лавок, остановился еще у одной вроде бы посмотреть выложенное на прилавок барахло.

Они прошли мимо, но один встал рядом со мной, поковырялся в вещах, наморщился, посмотрел искоса, фыркнул и ушел вслед за своими друзьями.

Сердце бухает часто, кровь бросилась в голову. Некоторое время я тупо оставался на месте, стучит трусливенькая мыслишка насчет вернуться, но пересилил свое настоящее «я» и двинулся через базар.

Предупрежден, значит вооружен, на выходе я еще раз свернул, убедился, что прут следом, маскируются плохо, вообще не представляют, что это вообще нужно бы делать, здоровые тупые лбы…

Дальше уже двигался, разогревая себя гневом, мне и так хреновее некуда, а тут еще эти проклятые наймиты, да пропади оно все, но я, гуманитарий, помню о своих великих предках, именуемых гордо питекантропами, душа у меня все еще питекантропа, потому покажу питекантропьи зубы…

Вообще-то любой интеллигентик – питекантроп в душе, слишком мало прошло времени от питекантропья, чтобы отпитекантропили, так что питекантропили и еще долго питекантропить будем, пока нет, так что да, я – питекантроп, усиленный качалкой и высшим образованием.

И все-таки в груди холодно, страх щиплет нервы, а когда кончился город, затем быстро проскользнули под ногами луга с зеленой травкой, и я вломился в лес, вообще перешел на бег, затем сделал петлю, как трусливый заяц, вышел на распадок, по которому недавно пробежал, и залег в кустах.

Они показались скоро, уже не трое, а четверо, идут уверенно и нагло, переговариваются, а когда дорожка превратилась в лесную тропу, вынужденно пошли в затылок друг другу.

Передний остановился, присел, пощупал пальцами землю.

– Кир, – крикнул он, – отсюда он побежал… Почуял нас?

Самый крупный из них прорычал:

– Почуял – не почуял… какая разница? Догоним и прибьем. Раз взялись, надо выполнить.

Тот пробурчал:

– Да я что… Говорю, теперь и нам бежать придется.

Не дожидаясь ответа, он поднялся на ноги и сразу же перешел на бег трусцой.

Сволочь, мелькнула злая мысль. Догоним и прибьем… Несмотря на их демонстративно угрожающий вид, теперь вижу, парни простые, а по тому, как бегут, понятно, не воины, а набранные в селах лодыри, что работать не больно любят, а ищут, где бы у кого что отнять. Таких лучше держать на службе, иначе все равно пополнят ряды разбойников.

Выждав, когда мимо пробежит последний, я взвесил на ладони булыжник, метатель из меня неважный, но с двух шагов мало кто промахнется.

Камень вылетел беззвучно. Разбойник вздрогнул, донесся легкий хруст, будто проломилась яичная скорлупа. Ноги подкосились, опустился сперва на колени, тут же завалился лицом вниз.

Остальные так и продолжали трусить по тропке. Я тихо догнал, уже намерился шарахнуть дубиной в затылок следующего, как он спросил на бегу:

– Кир, а чего тебя соплежуем дразнят?

Мужик, что бежит впереди, гоготнул, я занес для удара дубинку, однако он, не дождавшись ответа, оглянулся.

Удар окованного бронзовыми кольцами края пришелся прямо в лоб, но я помнил, что лобная кость самая прочная, и постарался шарахнуть как можно сильнее.

Сухо треснуло, то ли лоб, то ли дубинка. Бегущий впереди парнишка обеспокоенно оглянулся. Я прыгнул вперед, оттолкнув с дороги обмякшее тело.

У парня глаза распахнулись во всю ширь, он открыл рот, я как держал дубинку обеими руками посредине, так и шарахнул, целясь слева в висок, но дурак уже завопил отчаянно, в смертном ужасе.

Передний оглянулся, моя палица с треском смела крикуна с дороги, и я шагнул к вожаку. Тот быстро выхватил меч из ножен, пригнулся, уставившись в меня неверящим взором.

– Вот ты как, – проговорил он в глупом изумлении.

– Точно, – ответил я. – Бросай холодное оружие!

Он сделал осторожный шажок вперед. Глаза его ловили каждое мое движение, а руки растопырил, словно будет ловить меня, как выбегающую из сарая козу.

– Ты опаснее, – произнес он, – запрошу больше.

– В аду заплатят, – ответил я. – Еще не понял?

– Че?

– Ты еще жив, – сказал я. – Воспользуйся?

Мои глаза тоже не отрывали взгляда от его руки, а когда он сделал шажок, я приготовился к удару мечом. Ноги напружились, меч взлетел над головой, я решил было, что обманный удар, слишком уж прост и предсказуем, однако этот дурак полагал, что я вот так и буду стоять.

Лезвие прочертило дугу и врезалось кончиком в землю. Я хотел стукнуть его сбоку в голову, но попал в плечо, однако вожак взвыл, лицо перекосилось.

– Ах, ты так?..

– А ты дурак, – сказал я. – Признайся, меч взял в руки первый раз?