Читаем МИР ТЕСЕН полностью

Занятый дискуссией, Перс не заметил, как Анжелика покинула столовую. Он стал искать ее в баре, но там ее не было, и вообще в тот вечер она больше не появилась. Перс рано лег спать и всю ночь проворочался на узком комковатом матрасе, прислушиваясь к шуму водопроводных труб, шагам в коридоре, хлопанью дверей и фырчанию автомобильных двигателей у него под окном. Раз ему послышался Анжеликин голос, произнесший «Спокойной ночи», но, подскочив к окну, он ничего не разглядел кроме света удаляющихся фар. Перед тем как вернуться в постель, он зажег над умывальником лампу и критически рассмотрел свое отражение в зеркале. Он увидел бледное, круглое, веснушчатое лицо, курносый нос, светло-голубые глаза и копну рыжих курчавых волос.

— Нельзя сказать, что я хорош собой, — пробормотал он, — но мне встречались рожи и пострашнее.

Анжелика не пришла и на пленарное заседание конференции, которое состоялось на следующее утро, и отчасти поэтому, сидя в зале, Перс про себя пробормотал «Апрель — беспощадный месяц». К другим причинам можно было отнести и сырую погоду, и нескончаемый холод, которого не ожидали работники университетской котельной, и несъедобную ветчину с помидорами, поданные на завтрак, и скучный доклад, который он принужден был слушать. Его читал оксфордский медиевист, темой была метрика у Чосера. Днем раньше, за ужином Перс уже познакомился с его основными мыслями, но от повторного прослушивания доклад ничуть не выиграл.

Перс зевнул и переместил вес своего тела с одной ягодицы на другую. Лиц большинства коллег он не видел, но, судя по позам, многие из них были далеки от того, что происходит в аудитории. Иные сидели откинувшись назад, насколько позволяли стулья, и безучастно уставившись в потолок; другие навалились на столы, уткнувшись подбородком в ладони; третьи разлеглись на двух а то и трех стульях, закинув ногу на ногу и беспомощно свесив руки чуть не до полу. В четвертом ряду кто-то тайком разгадывал кроссворд из «Тайме», и по крайней мере трое, похоже, спали. На столе, за которым сидел Перс, некто, по всей видимости студент, потеряв последнее терпение, вырезал, глубоко вонзаясь в дерево, слово «Скучища». Другой процарапал: «Лоу — мудила». Перс решил, что и с тем и с другим утверждением стоит согласиться.

Неожиданно аудитория зашевелилась. Подводя итог сказанному, докладчик упомянул термин «структурализм».

— Несомненно, для наших друзей по ту сторону Ла-Манша — заявил он, слегка скривив губу, — все сказанное мною покажется пустой игрой воображения. Для структуралистов стихотворный размер, как и сам язык, есть просто-напросто система противопоставлений, и мысль о том, что он наделен внутренней экспрессией и даже подражательностью, покажется им непростительной ересью…

Иные из слушателей, возможно даже большинство, заулыбались, закивали головами и стали подталкивать друг друга локтями. Другие нахмурились, поджали губы и застрочили по бумаге. Обсуждение доклада, которым руководил медиевист из Аберистуита, прошло с оживлением.

Далее был объявлен перерыв, и участников пригласили в профессорскую на чашку кофе. Там Перс, к своей радости, обнаружил уютно устроившуюся в кресле Анжелику — она была чудо как хороша в джемпере с высоким воротом, твидовой юбке и кожаных сапогах до колена. Она только что вернулась с прогулки, и на щеках ее горел здоровый румянец.

— Завтрак я проспала, — объяснила она, — да и на заседание идти было поздно.

— Вы не много потеряли, — сказал Перс, — и то и другое было неудобоваримо. А куда вы пропали вчера вечером? Я нигде не мог вас найти.

— Да знаете, профессор Лоу пригласил кое-кого из приехавших к себе домой на бокал вина.

— Вы с ним друзья?

— Нет. Я раньше его не знала, если вас именно это интересует. Но он очень славный. — Хм, — сказал Перс.

— О чем был доклад? — спросила Анжелика. — Вообще говоря, о метрике у Чосера, но дискуссия развернулась по поводу структурализма. Анжелика, похоже, огорчилась:

— Какая досада, что я это пропустила. Структурализм меня очень интересует. — А что это такое? Анжелика рассмеялась.

— Нет, серьезно, — сказал Перс. — Что есть структурализм? Это хорошо или плохо?

Анжелика с удивлением взглянула на Перса, явно размышляя, не морочит ли он ей голову:

— Но вы же должны хоть что-то об этом знать, Перс. И уж наверняка слышали о нем, там, где вы… А что вы кончали?

— Университетский колледж в Дублине. Но, видите ли, я там недолго пробыл. У меня обнаружили туберкулез. Правда, ко мне отнеслись по-человечески и разрешили писать диссертацию в санатории. Изредка меня навещал научный руководитель, но в основном я работал самостоятельно. А на бакалавра я учился в Голуэе. Там о структурализме и слыхом не слыхивали. Получив магистра, я вернулся домой и два года проработал на ферме. Я из фермерской семьи, из графства Мейо.

— Вы тоже думали стать фермером?

— Нет, просто после болезни хотел набраться сил. Врачи сказали, что главное — это свежий воздух.

— Ну и как, набрались сил?

— О да, теперь я здоров как бык. — Перс крепко постучал себя по грудной клетке. — А затем я получил работу в Лимерике.