Читаем МИР ТЕСЕН полностью

— А вы… — говорит он, но тут же теряет сознание.

Первое, что он чувствует, когда приходит в себя, это острый камень, впившийся в правую ягодицу, и овевающий колени прохладный ветерок. Потом он слышит птичье пение. Руки его свободны. Он стягивает с глаз повязку и щурится от яркого света, а привыкнув к нему, видит над собой расчерченное сосновыми ветками розовое утреннее небо. Он лежит на земле под высоким деревом. Моррис садится и, касаясь рукой головы, слышит, как у него стучит в висках. Его бледные ноги, торчащие из красных шелковых трусов, кажутся чужими и далекими, однако, повинуясь его желанию, они сгибаются в коленях. Опираясь на руки, Моррис поднимается с земли. Он делает глубокий вдох, наполняя легкие чистым смолистым воздухом.

Свободен! Жив! Дай Бог Дезире здоровья! Глаза начинают различать далекие предметы. Он в сосновой роще на склоне холма. За деревьями серой полосой тянется шоссе. Неловко переваливаясь и хватаясь за стволы деревьев, он спускается с холма, по дороге упав и расцарапав ногу.

У подножья холма шоссе довольно узкое и разбитое. Похоже, что транспорт здесь ходит нечасто. Прихрамывая, Моррис пересекает дорогу, влезает на заросшую травой обочину и видит перед собой глубокую расщелину в горах. Шоссе, петляя, уходит на многие километры вперед. Нигде поблизости не видно человеческого жилья.

Припадая на одну ногу, Моррис пускается вдоль по дороге, но через несколько минут останавливается. Сквозь птичье пение, откуда-то снизу и издалека, раздается ласкающий ухо звук автомобильного двигателя. Снова взобравшись на обочину, он видит стремительно приближающуюся темную точку: она тормозит на крутых поворотах и газует на прямых отрезках дороги, исчезает за деревьями и снова становится видной, и к шуму мотора теперь подмешивается шелест шин. Машина, судя по всему, мощная, и ведет ее умелая и сильная рука. Машина закладывает петлю чуть ниже Морриса, и он видит, что это бронзовый «мазерати».

Когда машина выезжает на последнюю прямую, он выходит на дорогу и машет ей рукой. Сделав рывок и разбрасывая из-под колес гравий, «мазерати» тормозит рядом с Моррисом. Тонированное стекло со стороны водителя резко опускается, и в проеме показывается повязанная шелковым шарфом голова Фульвии Морганы. Вид у нее удивленный.

— Моррис, это ты?! — восклицает она. — Что ты здесь делаешь? Тебя повсюду ищут!

Японский язык обходится без артиклей. Как без определенных, так и без неопределенных. Японская гостиница, в которой Перс снимает номер (поскольку он дешевле, чем в отеле европейского типа), тоже без многого обходится. Например, без стульев и кроватей. В комнате есть лишь циновка,

подушка и низкий столик. Стены и двери из оклеенного бумагой дерева. Раздвижная дверь не запирается. Горничная приносит обед в комнату и, став на колени, подает его сидящему на подушке Персу Со всех сторон через стены раздается чавканье. В Японии во время трапезы принято чавкать — так дают понять, что еда нравится. Еще здесь есть общественные купальни, где люди, сидя на низких табуреточках, сначала намыливаются и споласкиваются, а потом погружаются в общую ванну, и лениво колышутся в клубах пара, упираясь головой в обложенные кафелем борта. Унитазы похожи на биде — прикрыты с одного конца и приподняты с другого; по бокам возвышения для ног. Мочиться в них легко, с другими делами — сложнее.

Перс ходит по Токио сам не свой, не понимая, то ли у него культурный шок, то ли сказывается разница во времени. Из Гонолулу он летел в Японию ночью, пересек демаркационную линию времени и потерял день своей жизни. Только что был вторник, пятнадцать минут двенадцатого, и через минуту уже среда, шестнадцать минут двенадцатого. В Токио он прилетел ночью, и она все никак не кончится. В городе жарко — жарче, чем в Гонолулу, и безветренно. Выйдя на улицу, Перс покрывается испариной и чувствует, как пот стекает из-под мышек и струится по всему его телу. Однако на японцев жара как будто не действует: они терпеливо ждут зеленого света на пешеходных переходах и так же спокойно и не жалуясь едут в битком набитых вагонах подземки.

В поисках Анжелики Перс исколесил Токио вдоль и поперек. Он наводил справки о конференциях в Британском Совете, в Информационном бюро США и в японском министерстве культуры. В это время конференции в Токио проводятся на самые разные темы — по кибернетике, рыбоводству, дзен-буддизму, экономическому прогнозированию, но ни одна из них не представляет интереса для Анжелики. Была надежда на съезд писателей-фантастов в Иокогаме, однако на поверку его состав оказался исключительно мужским и азиатским.