Читаем Мир тесен полностью

– Ирина, народ просит музыки. Сделаешь? – попросил муж.

– А что народ хочет послушать? – включая инструмент, спросила она. – Подумайте пока.

«Дождливым вечером, вечером, вечером, когда пилотам, кажем прямо, делать нечего…», «Мы друзья перелетные птицы…», «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» – она исполнила попурри из старых песен. «Об этом товарищ не вспомнить друзья, в одной эскадрильи служили друзья. И было на службе и в сердце у них огромное небо, огромное небо, огромное небо – одно на двоих…» – эту песню она очень любила, и спела ее до конца, как положено. В комнате стояла напряженная тишина, даже Маринка затихла.

– Сильно! – сказал Рустам. – Слезу пробило. Давайте Ирина что-нибудь лирическое, про любовь.

«Вновь о том, что день уходит с земли, ты не громко спой мне.

Этот день быть может, где-то в дали мы не однажды вспомним.

Вспомним, как прозрачный месяц плывет, над речной прохладой,

Лишь о том, что все пройдет, вспоминать не надо»

– Подпевайте! – «Все пройдет и печаль и радость…». Так они сидели и пели. Запевал один, Ирина подыгрывала, подхватывали остальные. Чайник давно остыл, о нем никто и не вспомнил. Когда ребята собрались уходить, часы показывали 19:00.

Впереди была еще целая неделя отпуска Сергея. В понедельник, все вместе они отнесли документы на прописку. Перебирая документы Сергея, Ирина увидела его дипломы об окончании Качинского ВВАУЛ в 1977 году и академии им. Гагарина в 1989. Теперь все документы хранились в двух отделах старой дамской сумки в шкафу на полке. Багаж пришел через десять дней. Как и чем он добирался, осталось загадкой для всех, но уже 12 июля Сергей привез два фанерных ящика, обитых жестяной полосой. Стиральную машину, целую и невредимую, поставили в прихожей под зеркалом, накрыв ее клеенкой как столик. Теперь, в перерывах между стирками, она исполняла роль туалетного столика. Паласы дня три «отлеживались», приобретая свою первоначальную форму. Постельное белье, прямо в упаковках, было уложено на верхнюю полку шкафа. Целую неделю Ирина готовила своим ненаглядным завтрак, обед и ужин. Чтобы не было «нареканий» и все съедалось, она брала «заказы» на меню следующего дня с вечера. Сергей гулял с дочерью после завтрака, после обеда – дневной сон, а после ужина они выходили втроем. Перед выходом на службу Сергей, обняв ее за плечи, сказал:

– Ириша, чтобы не было претензий к отсутствию у меня аппетита, уясни: завтракаю, обедаю и ужинаю я в столовой. Так положено. В выходной, в воскресенье я у тебя едок номер 1, будешь меня баловать своей стряпней. Можно, чтобы в холодильнике, по возможности, стоял кефир или молоко. Договорились?

– Значит за мной ежедневные обеды для себя и дочери, а воскресные – для всей семьи? Я правильно Вас поняла, товарищ подполковник? – сказала она, готовая к такому повороту дела. – Значит сегодня у нас праздничный обед.

– Ни каких праздничных обедов. Будем доедать борщ и котлеты, а завтра приготовите себе свежего, – сказал Сергей. – И не возражать. Папа сказал!

* * *