— Ты можешь иронизировать хоть до посинения,— разозлилась Монра,— но разве не так? Разве ты согласишься подчиняться какому-то правительству или совету, если только ты сам не будешь входить в него?

— А ты согласишься подчиняться кому-то, кроме самой себя? — парировал Эльот.

— Тише,— попросил Лис. В том, что вы не подчинитесь ному, кроме самих себя, я уже не сомневаюсь. Монра, ты говорила интересные вещи, мне было любопытно: я ведь все-таки пытаюсь вас понять. Закончи свою мысль, пожалуйста. что ты имела в виду, когда сказала, что миры ,ваши Практически автономны и что для вас нет непререкаемы авторитетов?

— Понимаешь,— ответила Монра, задумчиво разглядывая носки своих ботинок,— видимо, есть какой-то закон развития человеческих сообществ, который не постигла до конца даже наша цивилизация, пока она еще существовала как туевая. Есть некая определенная критическая масса населения, которая позволяет сформировать некий орган управления, государство. Если народа меньше, чем нужно, то государство не формируется…

— Нy, тут я не согласен,— перебил Лис. И на Земле, и, например, тут, на этой планете, есть небольшие деревушка значительно удаленные друг от друга. Населения там, Например, человек сто, не больше, а то и меньше. Но там Прослеживается четкая иерархия: есть тот или иной правовой орган и всякое такое.

Онра усмехнулась:

— Ты не равняй примитивную деревушку, где люди так или иначе зависимы один от другого. Мы же реально независимы, совершенно другой уровень технического развитие Чтобы существовать, причем существовать с наивысшим комфортом, нам не нужен никто. Да, у меня нет, например, таких установок для биологического синтеза, как, скажем, у Терпа. Но у меня есть все, чтобы сделать мою жизнь комфортной в такой мере, какая и не снилась никому из простых смертных, обитающих в наших мирах. Ты же жил во Дворце Терпа: представь, разве человек, владеющий таки жилищем и таким оборудованием, согласится подчиняться кому-то, кроме самого себя? Кроме того, все примитивные цивилизации живут во многом ради детей, то есть поколения преемников. У нас нет необходимости иметь детей — мы практически бессмертны…

— Сейчас я в этом сомневаюсь,— вставил Лис. Я и о себе говорю.

— Я имею в виду смерть от старости,— сказала Монра,— она нам не грозит. Кроме того, как ты можешь понять, в нашем случае с детьми были бы проблемы. Дети вырастают, родители не стареют — значит, неизбежна дележка уже имеющейся ограниченной собственности между детьми и родителями.

— Да я уже говорил примерно то же самое,— сказал, зевая, Эльот.

Лис задумчиво покивал. Он помолчал, а потом сказал:

— Ну, я кое-что начал понимать. Признаюсь, что никогда не смотрел на проблему с этой стороны, а теперь я склонен полагать, что вы, наверное, правы. Если не во всем, то, возможно, во многом. Интересно только, есть ли в таком случае у вашей цивилизации будущее?

— Что значит «цивилизация» и что значит «будущее»? — то ли спросил, то ли просто высказал мысль вслух Эльот.— Я же тебе сказал, что цивилизации, как таковой, уже нет.

Никто не ответил. Некоторое время все молчали, а потом Лис сказал:

— Давайте спать. И нужно с самого начала устроиться потеснее друг к другу, а то опять среди ночи будем стучать зубами от холода.

ГЛАВА 17

На следующий день Шольтеак почувствовал себя лучше и объявил о желании решить наконец участь пленников. Индейцы собрали совет. Лиса, Монру, Эльота и обоих греков вывели из фургона. У повозки вождя уже с утра были установлены тотемы племени, под которыми восседал оправившийся после ранения Шольтеак, а позади него располагались старейшины. Вокруг собралось все племя за исключением часовых, которые несли охрану лагеря.

Пленников поставили перед вождем. Они чувствовали себя весьма неуютно, поскольку толпа, окружавшая место суда, была враждебна. Голосили женщины — очевидно, жены, матери и сестры убитых Нимратом воинов.

Лис заметил, что рядом с Шольтеаком лежали все их мешки и сумки, а также лучеметы, которые индейцы обнаружили среди отобранных у пленников вещей.

Шольтеак встал, поддерживаемый Читоко и своим сыном.

— Преступления, совершенные вашим другом,— начал вождь,— ужасны. Наше племя приютило вас, готово было дать защиту от ваших врагов. Но что мы получили в качестве благодарности? Поруганную честь Мильотоко, невесты моего сына? Трех убитых воинов? А меня оставили без руки, и я теперь больше не смогу участвовать в битвах.

Шольтеак поднял над головой перевязанный обрубок. В толпе индейцев зашумели. Раздались крики: «Смерть чужакам!» Лис вполголоса добросовестно переводил Творцам слова вождя и крики толпы. На лице Эльота были написаны страх и отчаяние. Лис покосился на Монру. Красавица стояла спокойно, зорко поглядывая по сторонам.

Шольтеак поднял здоровую руку, призывая к тишине.

— Мы долго совещались,— сказал он, вперив в пленников тяжелый взгляд,— и решили, что чужестранцев, которые пришли с охотником Германом, нам следовало бы передать тем, кто за ними охотится, людям, прилетавшим на волшебном плоту.