Читаем Мир современных медиа полностью

Свобода/контроль — третья важная оппозиция. Коммуникации, опосредованной компьютером, иногда приписывают власть разрушать социальные границы, освобождать индивидов от социальных влияний, группового давления, статусных и властных различий, которые непосредственно проявляются в общении «лицом-к-лицу» [Wellman B., Hampton K., 1999. P. 689]. Виртуальное сообщество описывается как пространство свободы, где контрактные отношения гарантируют равные возможности всем участникам взаимодействия. Такое понимание вполне объяснимо, поскольку исторически развитие Интернета связано с развитием контркультуры, утопических и либеральных идеалов. Однако сами социальные и технологические условия возникновения виртуального сообщества задают неравенство возможностей для некоторых пользователей. В виртуальном сообществе сочетание развитых технических навыков работы на компьютере с высокой языковой/коммуникативной компетентностью (как предпосылка создания и поддержания самого виртуального сообщества) встречаются у пользователей с высоким статусом. Провал проекта реализации полной свободы в киберпространстве был очевиден уже давно. В середине 1970-х гг. Розан Стоун писала: «Настала эпоха надзора и социального контроля в электронных виртуальных сообществах». В начале периода, названного одним из участников сообщества «кануном свободного выражения», появились технические средства, позволяющие системным администраторам отслеживать и подвергать цензуре неприемлемые послания [Wellman B., Hampton K., 1999. P. 107].

Если виртуальное сообщество проектируется как публичное пространство свободного обсуждения, то может ли оно обойтись без институционального обеспечения этой свободы? Системный администратор в конференции Usenet и маг в MUD оказываются необходимыми для поддержания свободы.

Понимание как необходимый элемент коммуникации основано на обеспечении более или менее универсальных оснований дискурса. Для этого требуются ограничения в выборе темы, способов построения высказываний, что естественным образом ведет к формированию дополнительных форм контроля за высказываниями в «свободном» обсуждении. Предположение о большей индивидуальной свободе и относительной анонимности в Сети приводит к формулированию гипотез в терминах социально-психологической модели эффектов деиндивидуализации социальной идентичности, что приводит к росту анормативного поведения. Проведя вторичный анализ результатов исследований, Т. Постмес, Р. Спирс и М. Ли не обнаружили значимой связи между анормативным поведением и деиндивидуализирующим влиянием относительной анонимности и отсутствия карательных институтов в компьютерной коммуникации. Однако переменная «ситуативной нормы» получила значительную объяснительную и предсказательную силу для повышенного уровня анормативного поведения в Сети по сравнению с реальным обществом [Postmes Т., Spears R., Lea M., 1998. P. 697–698]. Поведение, нарушающее универсальные нормы, оказывается нормативным в специфической ситуации, следовательно, не является свободным, случайным, не порождается только частными интересами.

Дихотомия свободы/контроля позволяет строить как абстрактные схемы, так и прикладные модели. Это различение оказывается значимым и в методологическом плане, поскольку имплицирует тему предсказуемости процессов виртуальных коммуникаций и возможности построения соответствующих аналитических моделей. По-видимому, определение виртуальных коммуникаций в терминах «неуправляемой свободы» исключает возможность разработки строгих экспериментальных методик.

Публичное/частное. В исследованиях виртуальных сообществ часто рассматривается эффективность разных видов сетевой активности. Если в обществе существует противоречие между реализацией частных интересов и обеспечением общих/общественных условий, в которых они могут быть реализованы, то следует выявить механизмы уравновешения публичного и частного. Отсюда возникает тема формирования институтов, систем действий по обеспечению нормального функционирования виртуальных сообществ. Здесь же можно обнаружить истоки таких тем, как «свобода слова», «свобода дискуссий», «свободная» публичная сфера в киберпространстве, которые обслуживаются понятиями «киберполитика», «сетевые идеологии», «онлайновый активизм» и «электронная демократия». Если виртуальные сообщества создавались в пику контрактным рыночным отношениям, то в них должны отсутствовать нормальные механизмы, посредством которых подобные проблемы решаются в современном обществе. Логичным выглядит обращение к антропологическим данным, в которых отсутствуют современные институты и предположение о том, что «хозяйство» виртуальных сообществ основывается на регламентированном «обмене дарами» [Kollock P., 1999. P. 221–226] – идеи, идущей от Марселя Мосса. Регламентация «обмена дарами» и коммуникативного действия в виртуальном сообществе в целом проводится опосредованно, через выделение позиций и ролей по урегулированию конфликтов и поддержанию нормальной коммуникации [Smith A. D., 1999. P. 139–142].