Читаем Мир пауков полностью

— И что надо не мешкая направить посланника в Корш, — добавил мэр.

Внешне не выказав нерешительности, Джелко тем не менее растерялся. Надо бы приказать толпе разойтись, но в его ли это компетенции? Ведь делегацию возглавляет сам мэр. А тут еще и Найл усугубил растерянность, подсказав, что начальник гвардии лишь выполняет приказ. Хотя решающий аргумент неожиданно выложила Селена:

— Гражданское собрание берет на себя всю ответственность.

— Ладно, — снизошел Джелко — Послание я передам.

Он обернулся к одному из рыжих верзил.

— Капитан Заддин, оставляю вас старшим. Если кто-нибудь двинется дальше этой черты, охране открывать огонь.

Утвердив таким образом свою начальственность, он повернулся и зашагал вверх по холму.

Найл, все еще взиравший на мир его глазами, счел такую реакцию крайне неожиданной. Джелко отдавал себе отчет, что своим действием фактически нарушает субординацию, что в свою очередь попахивает экзекуцией и разжалованием. Ему бы скомандовать, чтобы толпа разошлась, а члены Собрания сами отправились на поиски Тифона.

Почему же он так поступил? Видимо, потому, что он, как и все в этой стране, втайне чаял дождаться если не падения карвасида, то хотя бы ослабления его власти.

Тем не менее еще сутки назад такая крамола и в голову не могла ему прийти.

И к этому причастен Найл. Сам факт, что он сказал Магу «нет», заставил жителей Страны Призраков осознать то, о чем они прежде и думать не смели: что жизнь без этого тирана, которого они наивно считали своим благодетелем, станет легче. Люди в самом деле хотели перемен.

В некотором смысле это было не вполне справедливо. Пусть Маг спесив и эгоистичен, но он и в самом деле пекся о подданных. Ведь это же непростая задача — обеспечить им занятость, да еще и досуг. В сравнении с рабами паучьего города здешний люд, считай, как сыр в масле катается. И не такой уж он жестокий — просто зарвавшийся себялюб, которому снесло крышу. Это власть сделала из него монстра. Кто знает, может, при сходных обстоятельствах Найл и сам уподобился бы Магу.

Джелко поравнялся с калиндой — дерево как дерево, если смотреть его глазами. Но стоило Найлу разобщиться с телом гвардейца, как калинда вновь подернулась зеленоватым огнем, который виделся ему с моста. И опять Найла охватило ощущение живительного счастья.

Но оно продлилось ровно столько, сколько ушло на осознание, что дерево неудержимо тянет его к себе. Найл впопыхах схватился за куст у дорожки, но рука прошла насквозь. Он ощутил свою полную беспомощность — как тогда, когда его щепкой несло по подземной реке. Чувствуя, что на всем ходу летит к дереву, Найл лишь вскинул к лицу руки, чтобы не расшибиться.

Столкновения не было; он даже ничего сообразить не успел. Дерево втянуло Найла в себя словно в крутящуюся воронку и невесомым листком запустило вверх. После этого в снопе брызжущей искрами энергии он был катапультирован в направлении дворца. Внизу бурым зигзагом мелькнула дорожка с идущим по ней Джелко. И вот он уже кубарем летит к макушке центральной башни — все это среди рева бушующей энергии, от которого закладывает уши.

Энергия внезапно обрела синеватый оттенок, а Найл ткнулся лицом в стеклянную стену. Сквозь стекло на него в упор смотрело лицо, вид которого повергал в ужас.

Он стоял в стеклянном цилиндре, идущем от пола до потолка; вокруг в непосредственной близости пузырями шли кверху сгустки темноты. Толстое, в палец, стекло было прозрачно как вода.

Вперившаяся личина принадлежала не Магу, как Найлу показалось в момент пронзительного ужаса, а какому-то здоровенному сгорбившемуся существу с желтыми глазами и сизогубым ртом, ощеренным в оскале. Существо явно различало Найла. У монстра не было носа, лишь две дыры, а челюсть по-звериному плоская и удлиненная. Кривыми иглами смотрелись желтые хищные клыки.

И тут до Найла дошло, где он видел чудище. Нет, не в реальности, а в ментальной картинке, переданной троллем. Это, видимо, и есть бока — демоническое создание, порабощенное волей Мага. А помещение это — его лаборатория, которую Найл уже мельком видел глазами ворона. К счастью, самого Мага нигде не наблюдалось.

Лицо боки напоминало обтянутый темной плотью череп. Тощее тело было под три метра ростом, так что монстр и сгорбившись смотрел на Найла сверху вниз. Он полусидел, упершись в пол костистыми лапищами; на пальцах были не ногти, а когти. Бедра и живот существа были туго, до впалости, обтянуты морщинистой кожей. Желтые глаза с черными зрачками смотрели вполне разумно, вот только с таким выражением, что ощущать перед собой преграду из стекла человеку было в радость. Ни дать ни взять голодный котище разглядывает мышь.

Найл на всякий случай осторожно попробовал стекло на прочность — ничего, держит. Что в его нынешнем состоянии вообще-то странно, ведь он в последние часы только то и делал, что проникал сквозь препятствия. А впрочем, ответ достаточно прост. Эта труба создана для удержания живой энергии, вибраций, проходящих через стены комнаты. Следовательно, состоять она должна из материала, непроницаемого для подобного рода эфемерности.