Читаем Мир образов полностью

Изначально такая постановка дела давала значительные преимущества. По прошествии времени в силу высокой скорости машины появилось огромное количество таких соответствий. В результате над проблемами научной систематизации информационных сигналов работала уже огромная группа экспертов. Для исследований им было выделено большое напичканное компьютерами здание. Вскоре после этого специалисты заметили несколько ошибок в кодировании, произошедших по вине машины. Было сделано все, чтобы их исправить, но со временем исправлять их становилось все труднее и труднее. Дальнейшее кодирование велось в соответствии с ошибками, появившимися в программе компьютера. С другой стороны, уже нельзя было найти, что же означают такие понятия, как «деревня», «город», «источник», заложенные в машину на первом этапе.

Затем появился человек, который постиг всю бесполезность этой системы символов. Он странствовал всюду, куда вели его ноги. Путь был долог, и вот однажды он оказался рядом с этим битком набитым машинами зданием. Он ничего не сказал, так как понимал, что значение знаковой системы было столь велико, что жизнь людей в этом здании превратилась в существование ради смерти. Он не мог говорить с ними, потому что в силу неправильного кодирования они никогда не поняли бы смысла его слов. Если бы он, к примеру, произнес слово «Милан», они бы представили себе значение этого слова, исходя из сложившегося стереотипа, а не из реально существующего города.

Единственное, что оставалось, – начать все сначала, каждый раз исправляя все отклонения в значениях, еще находящихся в компьютерной памяти. Этот человек знал, что непонимание исчезнет в ту же минуту, когда все почувствуют, что оно существует. С другой стороны, эксперты уже знали о том, что их знаковые соответствия неправильны. Если человек знает, что умирает, то перед смертью он еще может сам выбрать место, где ему хотелось бы обрести покой. Если за сложным и искусственным знаком я не могу найти то основное, что указывает на его значение и действие, то теперь я жив только для того, чтобы умереть. Но я все-таки могу сделать свой выбор и пойти умирать туда, где кто-то другой утверждает, что нашел способ правильно отразить действие в знаке. В первом случае я все равно умру, а во втором – или умру, или найду нужные соответствия.

8.

Онтопсихология занимается проблемой упорядочения знаков, отталкиваясь от реальности. Трудности исходят не от реальности как таковой, а от знакового системизма. По сути, это настолько связывает человека, что лишает его способности к осознанному и открытому вложению в реальность: за это он расплачивается своим здоровьем и потерей пути, который мог бы привести его к успеху.

Онтопсихология имеет силу реальности, поскольку исключает знаковое искажение, обусловленное монитором отклонения или другими «паразитами ума». Онтопсихология знает настоящее соответствие между символом и реальностью, или, лучше сказать, сама действительность подсказывает подлинность символа. В Ин-се человека, в этом действующем принципе, в этой вещи, есть естественное пристанище «Я».

«Я», хорошо чувствующее себя в Ин^ реальности, само программирует, создает и узнает все те реальные символы, которые вербализуют его земное и внешнее развитие.

9.

Пособие по имагогике «Мир образов», рассматривающее связь символа с кинематикой сновидений, имагогики и фантазий, в практическом плане представляет собой всеобъемлющую проекцию такого радиуса действия, в котором непостижимому дозволено беспрепятственное существование. Однако использование этого пособия, предназначенного для специалистов-онтопсихологов, безусловно, требует базовой подготовки в области психодинамики для обеспечения высокого уровня точности, надежности психотерапевтической работы и особой интуиции, позволяющей распознать за знаком объективирующую семантику.

Онтопсихология принимает уже известные понятия и принципы:

– введенные Фрейдом: понятия «Оно», «Я» и «Сверх-Я», принцип удовольствия и принцип реальности, влечение к жизни и к смерти, динамическое смещение, идентификация и объектное вложение, включая такие понятия, как перенос и контрперенос, невротическая и реальная тревожность, защитные механизмы (вытеснение, проекция, сублимация и т. п.), реактивные формообразования и регрессивные фиксации, оральная, анальная, фаллическая, генитальная стадии, первичная сцена, а также большая часть анализа, посвященная ассоциативной и онейрической динамике, опирающейся исключительно на индуктивную, а не дедуктивную систему исследования, однако термин «эдипов комплекс» мною трактуется иначе[6];