Читаем Мир-Кольцо полностью

Тяжело дыша, Фермур оперся о пульт. Удалось, но буквально в последнюю минуту. При мысли о том, как близок он был к страшной смерти, его начало рвать.

— Посмотри на него, Рой! — с иронией сказал Грегг, указывая здоровой рукой на Фермура. — Говоря о нас, ты был не прав! Мы так же хороши, как он, даже лучше. Он же совершенно зеленый от страха…

Он пошел на Фермура, сжав кулаки. Мараппер шел за ним следом, вытаскивая нож.

— Кто-то должен заплатить за все это зло, — сказал священник сквозь зубы. — И это будешь ты, Фермур. За страдания двадцати трех поколений ты отправишься в Долгое Путешествие.

Фермур безвольно выпустил из рук пилу, даже не пытаясь защищаться. Он не двигался и молчал, как бы во всем соглашаясь со священником. Мараппер и Грегг медленно приближались к нему, а за ними неподвижно стояли Комплейн и Виан.

В момент, когда Мараппер занес нож, большой купол, под которым они стояли, заполнил громкий треск. Закрытые со времен Грегори Комплейна жалюзи, необъяснимым способом раздвинулись, открыв огромные окна. Три четверти окружающего их сейчас купола занимала панорама космоса. Сквозь вольфрамовое стекло на них смотрела вселенная. С одной стороны корабля сияло Солнце, с другой — Земля и Луна, напоминающие сверкающие шары.

— Как это случилось? — спросила Виан, когда смолкло эхо открывающихся жалюзи.

Они неуверенно осмотрелись. Ничто не двигалось.

С глупым выражением на лице Мараппер спрятал нож в карман. Зрелище было слишком великолепно, чтобы пачкать его кровью, даже Грегг отвернулся от Фермура. Солнечный свет заливал их. Наконец, Фермур обрел голос.

— Все будет в порядке, — спокойно сказал он. — Не бойтесь. Малый Пес пришлет корабль, огонь будет погашен, крысы уничтожены, и все войдет в норму. Мы снова откроем двери между палубами, и вы сможете жить так же, как и прежде.

— Никогда! — сказала Виан. — Мы посвятили всю жизнь, чтобы выбраться из этой могилы, и скорее умрем, чем останемся здесь.

— Этого я и боялся, — сказал Фермур вполголоса, как бы сам себе. — Мы предвидели, что такой день настанет. Уже другие до вас открыли много тайн, но нам всегда удавалось вовремя заставить их молчать. Ну что же, может быть, вы и адаптировались бы на Земле, как некоторые ваши дети, но мы всегда…

— “Мы”! — воскликнула Виан. — Ты всегда говоришь “мы”! Но ты же Чужой, союзник Гигантов. Что объединяет тебя с настоящими Гигантами?

Фермур рассмеялся, но это был невеселый смех.

— Чужие и Гиганты — это и есть настоящие земляне, — сказал он. — Когда Большой Пес был помещен на орбите, мы, то есть Земля, понимали всю тяжесть ложащейся на нас ответственности. Вам прежде всего нужны были врачи и учителя. Вам нужны были священники для борьбы с жестокими догмами Науки, которая, несмотря на свою жестокость, все же помогла вам выжить. Однако возникли трудности. Врачи и другие люди не могли просто пройти через шлюзовые камеры и оказаться среди вас, хотя, благодаря инспекционным каналам и гуще глонов, это было возможно. Сначала они должны были обучаться в институте Малого Пса, где их учили двигаться и говорить так быстро, как это только возможно, спать очень мало, словом, жить, как коротышки. Кроме того, они должны были выносить страшную вонь, царящую на корабле. Конечно, это могли быть только исключительно малорослые люди, ибо ни один из вас не имеет более пяти футов роста. Многих из них вы знали и любили, например, доктора Линнея и маляра Меллера. Оба были землянами, жившими в Кабинах. Оба были Чужими и в то же время вашими друзьями.

— А ты? — спросил Комплейн. Он махнул рукой перед лицом, стараясь отогнать моль.

— Я антрополог, — ответил Фермур, — и кроме своих исследований занимался также распространением на корабле знаний. Нас здесь на корабле много. Это единственный в своем роде шанс изучения механизма воздействия изолированного общества на личность человека. Это позволило значительно расширить наши знания о человеке и цивилизации, дало больше, чем многовековые исследования на Земле.

Зак Дейт был здесь шефом всех, как вы их называете, Чужих. Обычный период работы на корабле составляет у нас два года. Мое пребывание здесь подходит к концу, я не могу оставаться дольше, мне нужно лететь домой и писать работу, как я был Чужим. Пребывание на корабле дает много льгот, оно правда, утомительно, но не опасно, разве что попадешь в руки исключительно хитрого человека, вроде Скойта. Зак Дейт любил коротышек… любил вас… Он оставался на корабле гораздо дольше, чем был должен, чтобы бороться за улучшение условий жизни для вас, чтобы приблизить способ мышления Носовиков к нормальному. И он многого достиг, в чем вы сами можете убедиться, сравнив условия жизни на Носу с условиями, в каких жили племена Бездорожий и Кабин. Зак Дейт был великим человеком. Гуманистом, как Швейцер в двадцатом и Турнбул в двадцать третьем веке. Быть может, закончив свою работу, я напишу его биографию.

Комплейн почувствовал неловкость. Он вспомнил, как вместе с Мараппером хладнокровно убил старого советника.

— Значит, Гиганты — это просто высокие люди? — спросил он, чтобы сменить тему.