Этот страх не нов. Надежда, что машины освободят нас от тяжёлого труда, всегда переплеталась со страхом, что они отнимут у нас средства к существованию. Во время Великой депрессии экономист Джон Мэйнард Кейнс предсказал, что технический прогресс обеспечит нам 15-часовую рабочую неделю и вдоволь отдыха к 2030 году. Примерно в то же время президент Герберт Гувер получил письмо, в котором содержалось предупреждение о технологии, как о «монстре Франкенштейна», который угрожал производству, и грозил «поглотить цивилизацию». (Забавно, что письмо пришло от мэра Пало Альто). В 1962 году Джон Кеннеди сказал: «Если у людей есть талант к созданию новых машин, которые лишают людей работы, у них будет талант для того, чтобы снова дать этим людям работу». Но два года спустя комиссия учёных и социальных активистов отправила открытое письмо президенту Джонсону, в котором утверждали, что «революция кибернации» создаст «отдельную нацию бедных, неумелых безработных», кто не сможет ни найти работу, ни позволить себе предметы первой необходимости. 

В те времена рынок труда опроверг опасения буревестников, и согласно последней статистике, опровергает их и в наше время. Безработица едва превышает 5%, и в 2014 году наблюдался лучший за это столетие рост количества рабочих мест. Можно понять мнение, согласно которому недавние предсказания об исчезновении рабочих мест просто сформировали самую новую главу в длинной истории под названием «Мальчики, которые кричали 'роботы!'». В этой истории робот, в отличие от волка, так и не появился. 

Аргумент об отсутствии работы часто отвергают под предлогом «луддитских заблуждений». В 19 веке в Британии неразумные люди разбивали ткацкие станки на заре индустриальной революции, в страхе, что они лишат ткачей работы. Но один из самых трезвомыслящих экономистов начинает опасаться, что они были не так уж неправы – просто слегка поторопились. Когда бывший министр финансов США Лоуренс Саммерс учился в MIT в 1970 годах, многие экономисты с пренебрежением относились к «дурачкам, которые думали, что автоматизация приведёт к исчезновению рабочих мест», как он выразился на летних встречах Государственного комитета экономических исследований в июле 2013 года. «И до недавнего времени я не считал этот вопрос сложным: луддиты были неправы, а те, кто верит в технологию и прогресс, правы. Теперь я уже не так в этом уверен». 

2. Почему стоит кричать «роботы» 

А что означает «конец работы»? Он не означает неизбежность полной безработицы, или даже 30-50% безработицы в США в следующие 10 лет. Технология просто будет постоянно и плавно оказывать давление на ценность работы и количество рабочих мест. Будут уменьшаться зарплаты и доля работающих в расцвете сил на полной ставке людей. Постепенно это может привести к новой ситуации, в которой представление о работе, как об основном виде деятельности взрослого человека исчезнет для большой части населения. 

После 300-летних криков «волки!» появилось три аргумента в пользу серьёзного отношения к приближающейся беде: превосходство капитала над трудом, тихая смерть рабочего класса и удивительная гибкость информационных технологий. 

— Потеря работы. Первое, что можно видеть в период технологического вытеснения – уменьшение количества человеческого труда, способствующее экономическому росту. Признаки этого процесса видны уже давно. Доля зарплат в общей стоимости произведённой продукции постепенно уменьшалась в 1980-х, затем немного поднялась в 90-х, а потом продолжила уменьшаться после 2000 года, ускоряясь с начала Великой рецессии. Теперь она находится на самом низком уровне за всю историю наблюдений с середины 20 века. 

Этот феномен объясняют разные теории, включая глобализацию, и последующую потерю возможности торговаться за уровень зарплат. Но Лукас Карабарбоунис [2] и Брент Нейман [3], экономисты из Чикагского университета, прикинули, что почти половина этого уменьшения произошла вследствие замены работающих людей компьютерами и программами. В 1964 самая большая по капитализации компания США, AT&T, стоила $267 миллиардов на нынешние деньги, и в ней работало 758 611 человек. Сегодня телекоммуникационный гигант Google стоит $370 миллиардов, но в нём работает 55 000 человек – менее десятой части AT&T.