Читаем Мир Авиации 2000 02 полностью

В один из погожих весенних дней отряд отрабатывал бомбометание на полигоне, располагавшемся совсем рядом с аэродромом. Я руководил полетами, все шло по плану, самолеты взлетали, выходили на полигон и, сбросив бомбы, садились с левым кругом. На поле выложены все необходимые знаки. Вдруг с правым кругом на аэродром заходит какой-то Р-1 и лезет прямо под бомбы. Меня даже в жар бросило, и, немедленно прекратив полеты, я побежал к севшему самолету. Вскочив на плоскость, ухватился за край передней кабины и закричал на сидевшего в ней летчика- инспектора ВВС округа Мороненко: «Ты что вытворяешь!?», и еще добавил что-то покрепче. Насупившийся Мироненко, не оборачиваясь, показал мне на заднюю кабину, я глянул, в глаза бросились два ромба на лацкане черного кожаного пальто, и чуть не сорвался с плоскости – комдив!

Как оказалось, Мироненко прилетел с только что назначенным заместителем командующего Харьковского ВО по авиации А. Д. Локтионова *. Тот знакомился с частями округа и при подлете к нашему аэродрому захотел поближе посмотреть, как летчики бомбят. Да чуть сам под бомбу не угодил. Он не был авиатором, к моменту нашего знакомства считался уже пожилым человеком – ему было 43 года, назначили его на должность из пехоты «для наведения порядка».

Впоследствии мы с Александром Дмитриевичем подружились, раз даже он брал меня с собой на охоту. Поддерживали мы хорошие отношения и после его назначения Начальником ВВС РККА в 1937 году. Его сменил И. П. Антошин, прибывший в Харьков с должности командующего ВВС Приволжского ВО.

На том же полигоне проводились испытания авиабомб мгновенного и замедленного действия харьковского завода № 50. На каком-то этапе к испытаниям бомб мгновенного действия привлекли Вячеслава Федоровича Латенко – командира эскадрильи. Он носил в петлице ромб – звание соответствовало полковнику, наверное, поэтому и был излишне самоуверен. Я изложил ему программу и методику испытаний, но он решил по-своему – бросать с бреющего полета. Сбросил с Р-1 и, конечно, подорвался, погиб. Поднялась суматоха, приехала комиссия из Харькова, пришлось подробно докладывать, как было дело.

*Локтионов А. Д. (1893-1941 гг., начальник ВВС РККА в 1937-39 гг., ген-полк-к в 1940 г.

Р-5 из 7-го отдельного корпусного авиаотряда. Командир – Д.Никишин. Павлоград, 1936 г.

1937 год. Командир 31-й скоростной бомбардировочной авиаэскадрильи. Лебедин

В январе 1937 года состоялось мое назначение в 31-ю сбаэ на должность инструктора-летчика, а уже в ноябре я стал ее командиром. В феврале следующего года присвоено звание «капитан».

Интенсивно шла боевая подготовка, служба отнимала почти все время, и я, как строевой летчик, почти не замечал, что именно в эти годы шло масштабное уничтожение командных кадров Красной Армии, хотя иногда беда проходила совсем рядом.

Ежегодно в мае у нас проверяли планы мобилизационного развертывания. Приходили шифровки в штаб, требовалось немедленно подтвердить получение и дальше действовать в соответствии с планом. Мы с женой и дочерью снимали в городе на улице Дарвина часть дома. Как-то раз часа в три ночи раздался с улицы стук в низкое окно. Открыл я раму. Во тьме стоит кто-то в форме, говорит:

– Вам шифровка, надо срочно вручить.

Спросонья я соображал, что делать, ведь работать с секретными документами вне части категорически запрещалось. Наконец, ответил:

– Передайте шифровку дежурному по штабу, на квартире я никаких документов не принимаю! – и в этот момент боковым зрением заметил, что за углом мелькнула какая-то тень. Закрыв окно, пробрался к входной двери, притаился. Слышу тихий разговор:

– Вот сволочь, ничего не вышло, – ругнулся один.

– Да, сорвалось, – с досадой сказал второй.

С тем они и убрались.

Наутро в штабе выяснилось, что никаких шифровок не поступало. Все происшедшее было провокацией местного НКВД. Но этой же ночью в павлоградском гарнизоне были арестованы комкор Рогалев и его зам, командир авиаполка, командир эскадрильи и летчик, командир, начальник штаба и комиссар кавалерийского полка. Это только те, о ком мне стало известно.

Раз я остался после ночных полетов вместе с Сосновским в штабе. Группа летчиков, и среди них Азиатцев, Васютин, Гробовюк вместе расходились по домам. Кто-то из них посетовал, что после ночных полетов никогда не может заснуть, на что Азиатов пошутил: «А ты работы Ленина почитай и через пять минут уснешь». На третий день Азиатцева на утреннем построении уже не было. Я отправил посыльного к нему домой, а там жена плачет: ночью забрали. Вскоре из НКВД пришло распоряжение, чтобы всем отрядом явились в Харьков на суд над Азиатцевым. Несмотря на отличную характеристику, которую я составил, его все-таки осудили «за антисоветскую деятельность» и отправили в заключение. Только в 1956 году уже в Новосибирске ко мне обратились из КГБ с просьбой подтвердить ту характеристику для посмертной реабилитации Азиатцева.