Читаем Мир Аматорио. Доверие полностью

Синтия поднимает голову и выжидательно на меня смотрит, как бы мысленно спрашивая, можно ли ей остаться. Я качаю головой, и она неохотно выпускает свою ладошку из моей руки и уходит. Вскоре ее маленькая фигурка пропадает из виду, и Лоренс скрещивает на груди руки.

– Я слышал, что ты подрезал Адриана, – заявляет он.

– Обиженный сыночек уже успел поплакаться мамочке? – усмехаюсь я.

– Это не смешно, Десмонд. У тебя агрессивная манера езды. И ты прекрасно знаешь, как это небезопасно.

Поджав губы, я смотрю на Лоренса несколько секунд. Я в курсе, что веду себя за рулем небезопасно. Но Лоренс будет полным придурком, если ждет от меня, что я стану тормозить на поворотах и вежливо пропускать вперед соперника. Пускай Адриан скажет «Merci» за то, что я не протаранил его Ferrari.

– А еще мне известно, что ты чуть не сломал руку Адриану после гонки, – мрачно добавляет Лоренс. – В последний раз с тобой происходило подобное, когда…

– Не нужно заканчивать это предложение, – я резко перебиваю его.

Я знаю, о чем хочет сказать Лоренс. Когда умерла мама и когда пропала Ким, я гонял так, как будто у меня за спиной девять жизней. Но когда я мчался вперед на бешеной скорости, мне казалось, я оставлял позади себя все. Никаких проблем и никакой боли. Мне было плевать, угроблю я свою тачку или тачку соперника. Мне нужно было любой ценой пересечь финишную черту первым.

Разумеется, после таких опасных заездов другие гонщики хотели мне врезать. А я только был рад кому-нибудь набить морду.

– Что с тобой, Десмонд? – спрашивает Лоренс. – Почему ты снова взялся за старое?

– Я не взялся за старое, – Ложь.

Без сомнений, Лоренс хороший друг и человек. Но я не собираюсь с ним делиться своими проблемами. Уверен, что он мне скажет что-то наподобие: «Если ошибся, исправь это и иди дальше». Вот только нет смысла пытаться что-то исправить.

Единственная девушка, которая нужна мне больше гребаной жизни, ненавидит меня и не хочет видеть. И мне не остается ничего другого, как выплескивать свою обиду и гнев за рулем.

– Это из-за той девушки, с которой ты уехал после гонки в Бостоне? – спрашивает Лоренс.

– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – еще одна ложь.

Темные брови Лоренса сходятся на переносице.

– Десмонд, я видел твое лицо, когда та девушка была без сознания. Я в жизни не видел, чтобы ты за кого-то испытывал страх.

– Лоренс, не нужно ничего выдумывать. Это обычное беспокойство за другого человека, – сухо отвечаю я.

– Это не простое беспокойство. Так переживать и волноваться можно только за человека, которого любишь. Между вами что-то произошло, и поэтому ты покинул Бостон?

– Не надо лезть в мою личную жизнь, – я веду себя, как мудак, но мне плевать.

– Хорошо, – к моему удивлению, со мной соглашается Лоренс. – Ты взрослый человек, и я уверен, что ты разберешься. Но перед этим посмотри на меня.

Нахмурившись, я таращусь на Лоренса, не понимая, к чему он ведет разговор.

– Все то, что внутри тебя, Десмонд… Гнев, злость, разочарование и тому подобное делают с нами страшные вещи. Они не твои союзники, когда ты управляешь спорткаром. Одна ошибка может стоить твоего здоровья или жизни.

Я отворачиваюсь, зная, что Лоренс предостерегающе на меня смотрит. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он говорит про свою травму, появившуюся у него после аварии. Во время сильного столкновения с другим болидом Лоренс лишился периферического зрения. После этого ему пришлось попрощаться с карьерой пилота.

– Я тоже думал, что у меня все под контролем, – продолжает Лоренс. – Но ты знаешь, как закончилась моя история. И мне крупно повезло, что я потерял лишь часть зрения.

Он делает шаг в мою сторону и опускает свою руку мне на плечо.

– Найди выход своему гневу. Но не на скорости больше двухсот миль в час. Ты должен садиться за руль с холодной головой и горячим сердцем. Но не наоборот.

Глубокий вздох вырывается из меня, словно воздух из спущенного колеса. Мне и самому хочется вернуть то время, когда я наслаждался заездами. Когда я мчался вперед, и чувство эйфории накрывало меня с головой, а сердце бешено колотилось.

Но сейчас… Сейчас я чувствую себя так, будто в мою грудь воткнули нож. Мое сердце истекает кровью и готово остановиться. Мне больше не приносит удовольствие то, что я раньше обожал.

– Все отменяется, – в мои мысли прокрадывается женский голос.

Повернувшись, я вижу, как в гостиную заходит Шерил – супруга Лоренса. Она выглядит весьма эффектно в длинном черном платье и с распущенными светлыми волосами.

Мои глаза неприятно щиплет.

Я вспоминаю, как выглядела Кристиана в вечернем наряде. Помню, как я впервые увидел ее в черном шелковом платье, и мое сердце едва не выскочило у меня из груди. Крис была невероятно красива.

– Что отменяется? – спрашивает жену Лоренс.

– Наше свидание, – отвечает Шерил. – Мне только что позвонила Соландж. Она не сможет посидеть с Синтией.