— Итак, мистер президент и мои американские друзья, — сказал Зарзи своим приятным баритоном, — я стою перед вами, моя честь снова обретена и я приношу вам приветствия от своей страны и от сердца моей веры.

Пальцы его в это время играли клавишей на часах. Он улыбался. Он был счастлив. Господь велик. Он был дома. Годы дебоширства, жажда женщин и мальчиков, удовольствия алкоголя и наркотиков, ощущение гладкости шёлка, мягкости шерсти, сверкание прекрасных ювелирных изделий- всё было позади.

— Ракета!!! — заорал кто-то. — Бегите, бегите, ракета на подходе!

Вся толпа в криках распалась, паника заполнила сердца, разумы и ноги всех, кто был перед ним, а несколько мужчин подхватили президента. В этот момент он коснулся наконец кнопки на часах, почувствовал, как она подалась вниз и вступил во врата рая, потому что 168-миграновая матчевая пуля «Блэк хиллс» раздробила его скулу под левым глазом и разнесла его мозг в желе.

Мемориал Иводзимы

Арлингтон, Вирджиния

19-38:13

Когда полицейский остановился и полез из машины, Билал дал очередь из АК-47 по его переднему колесу, разорвав его. Звук очереди поверг всех туристов в панический ужас, а полицейского обратно в машину.

— Торопись! — крикнул он. — Сейчас ещё прибудут.

— Нет сигнала! — вскричал Файсаль.

— О, Аллах, молю тебя, — воззвал Халид, — пошли своему грешному сыну сигнал, дабы мог завершить он…

На сканере замигал красный огонь, обозначающий успех.

— Здесь! — радостно заорал Файсаль. — Да, он…

Халид нажал кнопку. Ничего не произошло.

— О, мой бог, — истерически взвизгнул Файсаль.

Тут его разум просветлел и вернулся, он припомнил ещё раз пусковую последовательность, повторил её, почувствовав сопротивление одной из клавиш. Осмотрев её, он увидел какую-то мелочь в под клавишей, избавился от неё и продолжил последовательность. Затем снова нажал пусковую кнопку. Двигатель ракеты стартовал, и в пять тысячных секунды приобрёл восемьсот фунтов полётного импульса, заставив ракету покинуть фургон, разорвав ткань вселенной и просияв так ярко, что глаза не смогли вынести этого и все, кто видели запуск, отвернулись, в то время как двигатель ракеты, спалив в три секунды своё твёрдое топливо, придал ракете скорость в 1.4 Маха, достаточную для нацеливания.

Ракета поднялась на восемьсот футов и там получила послание от «Касио» на руке Зарзи. Долетев до пика своей траектории, она подчинилась положению рулей-плавников, получивших команду от процессора, решившего дифференциальное уравнение, выводящее ракету в цель и, описав в небе кривую линию, молотом рухнула вниз.

Двое стариков провожали её в темноте по лёгкому дымовому следу, поскольку глаза не были так быстры чтобы сфокусироваться на самой ракете. Похоже было, что она прочертила линию вниз, до земли, без отклонения, сомнений, беспокойства или жалости и исчезла за деревьями, а вслед за тем вспышка залила ночное небо Вашингтона. Секундой позже грохот взрыва достиг их ушей.

— Аллах Акбар, — сказал Халид.

— Ты вернулся к вере, о, мой брат, — сказал Файсаль. — Это ночь чудес.

Белый дом

Вашингтон ДС

19-38:20

Вой пронёсся по небу.

В двухстах тридцати ярдах, у подножия забора из кованого железа Суэггер обернулся на шум как раз вовремя, чтобы увидеть стремительное свечение, летящее с небывалой скоростью, обернулся снова и прыгнул на Рэя, сбив его и прижав к земле. В следующий миг взрыв разорвал небо пополам клинком света, достигшего звёзд и заставил землю задрожать, вбив гвоздь в каждое ухо слышавших его. Затем ударила взрывная волна, моментально сокрушив всё, что возвышалось на пути её страшного бега, спалив весь воздух на планете. И теперь воцарилось невероятное после случившегося молчание, вдруг прервавшееся криком.

Суэггер встал. Рядом встал Рэй, затем Ник. Они смотрели на зону разрушения с двухсот тридцати ярдов. Ракета попала в подиум и оставила двадцатифутовый дымящийся кратер. Все окна, выходившие на дорожку от главной резиденции до западного крыла были разбиты, так же как и окна в самом западном крыле, даже некоторые рамы были вырваны. Знаметниые белые стены здания были покрыты охряными пятнами от моментального воздействия огромной температуры. Многие деревья были повалены или погнуты, земля в корнях унесена взрывной волной. Огонь лизал окна Овального кабинета, и ещё один пожар заявлял о себе в линии кустов у главной резиденции.

На другой стороне газона от них, в мигающем свете пожара были видны лежащие тела- распростёртые, поломанные, разбитые об землю. Но вдруг… движение. Один за одним, затем десяток за десятком… лежащие шевелились и поднимались, сильные помогали слабым, они пытались подняться на ноги или перекатывались, чтобы сесть, оглушённые, пошатывающиеся, со спутанными волосами, непонимающие и перепачканные.

Голос прорвался в радио:

— Президент не пострадал, президент не пострадал.

И затем другие:

— Скорые сюда, быстро, чёрт возьми, у меня пострадавшие, много, — и зазвучали сирены.

— Боже милостивый... — сказал Рэй.