Эти ворота здесь, у Дрона и Цанца, никто специально не строил. Они сами сюда приползли по Большой тропе мёртвых. Приползли издалека — из-под Шинтона и Дахо, городов, что расположены на самом западном краю здешнего мира. Приползли, движимые волей Мёртвого престола, чтобы сжимать костлявые пальцы Шестой расы на горле живого человечества.

Всю дорогу Дрю из Дрона избегал Большой тропы мёртвых, поэтому выехал он не к самим воротам, а к Стене Смерти чуть севернее Порога.

Уже под стеной, по-прежнему никем не замечаемый, он поскакал на юг, то есть в сторону Порога Смерти. Отсюда, сбоку, он напоминал высоченную башню изменчивых очертаний. По мере приближения к цели Дрю веселел и ускорял бег своего коня. Уже не требовалось таиться, и Дрю позволил коню развернуть крылья, чтобы совершать столь любимые им долгие прыжки.

Ворота, расположенные точно над Большой тропой мёртвых, были уже близко, когда Дрю заметил, что дорога-то не пуста. На ней дежурили какие-то всадники, которые, судя по их дальнейшему поведению, искали именно его, посланника Дрю.

Как ни странно, он уже не ожидал засады. Впрочем, и засада не ожидала от Дрю, что он появится с севера, поэтому расположилась довольно далеко от ворот.

Теперь уж скрываться было поздно; всё решала скорость. Дрю из Дрона предстояло покрыть большее расстояние, чем ожидавшим его тридцати-сорока всадникам, к тому же он скакал по заснеженным холмам, а они — по ровной дороге, вымощенной серым камнем из Отшибины. Зато у посланника Смерти — лучший конь, и он его уже успел, как следует, разогнать. Что ж, редкая погоня обходится без быстрой езды. А уж погоня за Дрю из Дрона — и подавно.

Покрыв уже половину оставшегося расстояния до ворот в Западное Запорожье, посланник понял, что выигрывает. Он скакал не по прямой, а по широкой дуге, повторяющей линию загибающейся к утопленным воротам стены Смерти. Скакал с тем расчётом, чтобы не пришлось останавливаться в воротах, и потому в какой-то момент преследователи оказались у него за спиной. Они кричали, и это уже были не боевые кличи или возгласы охотничьего азарта, а вопли досады и бессильной злости.

Возможно, разочарованные преследователи даже останавливались; всего этого Дрю не видел, так как не оборачивался. На всякий случай он не сбавлял темпа. Подъезжая к этим воротам, останавливаться не обязательно; они сами узнают и пропускают своих.

Когда огромная арка нависла над головой посланника, он задрал голову и ликующим голосом прокричал невидимым стражам из Шестой расы, таящимся где-то в недоступной взору вышине:

— Посланник Смерти Дрю из Дрона!

Стражи из Шестой расы имели превосходный слух, и Дрю знал, что они бы расслышали даже его шёпот. Эти необычные существа столь хорошо слышали, поскольку вышли из тёмных подземелий нижнего мира, где слух им помогал ориентироваться лучше всякого другого органа чувств. В районе же Порога Смерти слух обострялся у каждого существа, даже у самого Дрю. Вот и сейчас Дрю успел отчётливо услышать фразу, сказанную одним из отчаявшихся преследователей:

— Ушёл, гад! Пендрис теперь с меня шкуру спустит!

Итак, главаря преследующих его бандитов, похоже, звали Пендрисом. Это имя Дрю ничего не говорило, и он стал вслушиваться внимательнее.

А лучше посмотрел бы перед собой. Тогда бы он заметил, что сотканные из клубящейся тьмы створки ворот так и не открылись при его приближении. А, значит, вовремя бы затормозил. Но, увы, они вдвоём с конём так и влепились на полном скаку в запертые ворота. Не будь они мертвецами — остались бы от них лишь два пятнышка на огромных створках.

Конечно, Дрю и его конь мертвецами были, а потому первый так и остался в человеческом образе, а второй — в конском. Но встреча с Порогом Смерти оказалась и для них слишком жёсткой, чтобы запросто от неё оклематься. Поднимаясь с серокаменного настила Большой тропы мёртвых, Дрю ошалело озирался, и не сразу понял обращённый к нему ответ стражей Западного Порога:

— Посланнику Смерти Дрю из Дрона в допуске отказано!

Глава 26. Бодрые ангелы

Чичеро не успокоился, пока не назначил дату освобождения собственной тени. Он отпустил себе три дня. Если за это время не подвернётся благоприятная ситуация, посланник воспользуется неблагоприятной. В этом своём решении он вышел за рамки поведения правителя Дрона из легенды Бларпа Эйуоя. Правда, о том, действительно ли Чичеро принял это решение, можно будет судить лишь потом — после его реализации. В своёй возможности решать можно ведь и обмануться.

Нащупав своё отличие от правителя Дрона, Чичеро уже не так сердился на Бларпа Эйуоя. Ну ладно, пусть рассказывает свои легенды. Этим он досаждает Плюсту, что, в конце концов, не может не радовать. Да, с Плюстом надлежит не словесами бороться, с ним кому-то придётся сойтись в настоящем поединке, и этим кем-то, конечно, будет сам Чичеро. Но Бларп всё-таки отвлекает на себя внимание врага — и тем помогает подлинному герою.