Читаем Минимальные потери полностью

– Серьезней некуда. Я уже говорил. Как начальник разведки я обязан проверять все, даже самые фантастические версии. В данном случае версия телепатии не многим хуже других. Но могу дать и другую рабочую гипотезу. Связь на основе гравитационного поля, гравитационных волн. Или неизвестных нам свойств так называемой «призрак-материи».

– Час от часу не легче.

– Вот именно. Ни телепатической, ни гравитационной связью мы не владеем. Не говоря уже о «призрак-материи». Нет у нас соответствующих детекторов.

– Ну, это ж надо было так попасть… Какова вероятность подобной встречи в космосе? Чисто… теоретически?

– Фриц же сказал. Один шанс на миллион.

– Фриц выразился образно. А мне хочется знать точно.

– Зачем?

– Просто хочется. На всякий случай.

– Тогда спроси у Белинды Фишер. Знаешь ее? Мозги, что надо. Да и грудь тоже ничего. Соответствует.

– Грудь – это аргумент. Обязательно спрошу. Как ты говоришь, Белинда Фишер? И где ее найти?

Некоторое время адмирал Генрих Шварценберг молчал, позволяя подчиненным выпустить лишний пар, а затем вынул трубку изо рта:

– Тихо.

Собрание послушно умолкло – немецкая натура без дисциплины, что птица без крыльев.

– Спасибо, Фриц, очень своевременная информация. Значит, это не люди. Уже хорошо. В том смысле, что бить чужих морально легче, чем своих. Да, кстати, надо послать разведкатера, пусть соберут, что осталось от этого корыта после взрыва. Если осталось. Попадется мертвое тело инопланетянина – доставить в лабораторию, исследовать со всей тщательностью. Чем больше мы будем о них знать, тем лучше.

– Уже сделано.

– Отлично, – адмирал раскурил потухшую трубку и несколько секунд молчал, пуская дым. – Теперь вернемся к нашим задачам, – продолжил он. – Как вы понимаете, они изменились. Нашей исторической родине угрожает враг, с которым она сама справиться не в состоянии. Можно долго рассуждать о том, насколько успешное сопротивление способна оказать Земля захватчикам, если они опустятся на планету, но это все пустое. Нам, военным космолетчикам, совершенно ясно одно: тот, кто завоюет ближний космос, сможет держать под контролем и Землю. Отсюда вывод: не устранив эту новую угрозу, мы не можем выполнить и нашу основную задачу, поставленную перед нами народом Новой Германии и лично рейхсканцлером – возродить Третий Рейх на исторической родине и отвоевать принадлежащее нам по праву жизненное пространство, – он пососал потухшую трубку и положил ее на стол. – Считайте, что решение принято. Мы вступим с пришельцами в бой и победим. Как верно здесь уже было замечено, бить их можно. Другое дело – как бить. У них семь кораблей, у нас десять. Правда, они гораздо больше размерами и значительно нас опережают, поскольку прибыли раньше. Первое может быть несущественным, поскольку дело не в размерах, а в вооружении и умении этим вооружением пользоваться. А вот время – один из наиглавнейших факторов на войне, не мне вас учить. Если чужие успеют взять под контроль Землю до того, как мы их догоним, диктовать условия будут они, а не мы. В связи с этим жду ваших соображений по данному вопросу. Надеюсь, вместе мы определим тактику, которая позволит нам спасти Землю от захватчиков, не допустив при этом больших потерь.

Адмирал умолк, взял в руки трубку и принялся неторопливо вытряхивать пепел в пепельницу. Он всегда так поступал – давал подчиненным время пошевелить мозгами, показать свой ум или свою глупость, свободно высказаться и даже поспорить. А затем, как, впрочем, и положено командующему, брал ответственность на себя. Единолично. И ни разу еще серьезно не ошибся. И хотя до сегодняшнего дня Генриху Шварценбергу, так же, как всем остальным, доводилось воевать лишь с астероидами, он был уверен в том, что поступает совершенно правильно – не было случая в истории, чтобы германский космический флот не выполнил поставленной перед ним боевой задачи. Не будет и сейчас.

– Я всегда говорила, что лучший способ сохранить фигуру – это секс, – сказала Белинда, критически оглядывая Эрику. – Но теперь вижу, что есть и еще один – космический бой. Сколько сбросила, килограмма два?

– Два с половиной.

Подруги только что встретились в кают-компании, куда Эрика немедленно явилась, получив от своего комэска Ганса Шефера известие о том, что за проявленные в бою мужество и героизм взыскание с нее снято.

– А за сбитый, – подмигнул Ганс, – думаю, можешь и на побрякушку рассчитывать. Одна «железка» у тебя уже есть, теперь будет вторая. Наш оберст крут, но отходчив. И любит, когда мы побеждаем, а не нас.

– Кто ж не любит, – хмыкнула Эрика. После боя она чувствовала себя на подъеме. Несмотря на потерянные два с половиной кг веса. Что ж, значит, было что терять, а субтильностью телосложения лейтенант Эрика фон Ланге никогда не отличалась. – Как сам-то? Ты ведь тоже одному хорошо воткнул, я видела.

– Двум. Но не до конца, ушли живыми. А это не считается, – вздохнул Шефер.

– Нойманна жалко, – сказала Эрика. – Даже неловко. Получается, я на глазах у всех унизила героя.