Читаем Милый недруг полностью

Всхлипывая, я передала ему все кровавые подробности, и он посоветовал мне больше не думать об этом, — ведь мышка уже мертва. Потом он принес мне стакан воды и сказал, чтобы я плакала, пока не устану, это меня успокоит. Я не уверена, что он не погладил меня по голове. Во всяком случае, он применил ко мне свой обычный метод — я видела десятки раз, как он с неменьшим успехом применял тот же способ лечения к истеричным сироткам. Это был наш первый разговор за всю неделю, не считая официального «Доброго утра».

Когда я настолько успокоилась, что могла смеяться — правда, вытирая глаза мокрым платком, — мы обсудили преступление.

— У этого мальчика плохая наследственность, — сказал доктор. — Может быть, он слегка дефективен. Мы должны смотреть на это, как на всякую другую болезнь. Даже нормальные мальчики иногда жестоки, в тринадцать лет нравственное чувство мало развито.

Потом он посоветовал мне вымыть глаза горячей водою и восстановить свое достоинство, что я и сделала. Мы позвали Джонни. Доктор говорил с ним на удивление ласково, разумно и человечно. Джонни сказал в свое оправдание, что мыши — зловредные животные, их надо убивать. Доктор возразил, что для благополучия человеческой породы приходится приносить в жертву многих животных, но лишь для самосохранения, а никак не из мести, и жертву надо приносить с наименьшим страданием для животного. Он описал ему нервную систему мыши и объяснил, что бедное маленькое создание не может защищаться, а потому — никак нельзя понапрасну мучить его. Он посоветовал Джонни развить в себе воображение, чтобы смотреть на вещи с точки зрения другого, даже если этот другой — всего только мышка. Потом он подошел к книжной полке, вынул том Бернса и рассказал мальчику, каким он был великим поэтом и как дорога его память всем шотландцам.

— Вот что он пишет о мышке[39], — доктор раскрыл книгу, нашел, где там «Зверек проворный, юркий, гладкий», и объяснил мальчику эти стихи, как только может объяснить шотландец.

Джонни ушел в полном раскаянии, а доктор направил свое профессиональное внимание на меня. Он сказал, что я переутомлена и нуждаюсь в отдыхе. Почему бы мне не съездить на недельку в Адирондакские горы? Он с Бетси и мистером Уизерспуном будут пока что вместе управлять приютом.

Знаешь, это как раз то, о чем я мечтала. Мне нужны перемена мыслей и немножко соснового воздуха. Моя семья открыла свой лагерь на прошлой неделе и возмущается, что я туда не еду. Они не могут понять, что такой пост, как мой, нельзя бросить, когда вздумается. Но на несколько дней я смогу устроиться. Мой приют заведен, как часы с недельным ходом, и не остановится до четырех часов дня будущего понедельника, когда поезд вернет меня к моим обязанностям. К вашему приезду я снова буду оседлой, и моя голова очистится от глупых фантазий.

В настоящее время мастер Джонни — в счастливом состоянии душевного и физического очищения. Правда, я подозреваю, что нравоучения доктора произвели такое действие отчасти потому, что им предшествовала моя скалка. Одно я знаю — Сюзанна-Эстела приходит в панику, как только я вхожу в кухню. Заговорив о пересоленном супе, я случайно взяла деревянную ложку, и она тотчас же спряталась за дровяной ящик.

Завтра в девять часов я отправляюсь в путешествие, проложив себе путь пятью телеграммами. Ах, Джуди, ты и представить не можешь, как я рада снова стать беззаботной — кататься по озеру, гулять по лесу и танцевать в спортивном клубе! Я всю ночь чуть не бредила от восторга. Право, я до сих пор не отдавала себе отчета, как смертельно я устала от этой приютской атмосферы.

— Вам необходимо, — сказал доктор, — уехать и хорошенько подурачиться.

Этот диагноз положительно clairvoyant[40], я ни о чем другом на свете и думать не могу. Вернусь со свежими силами, готовая и к встрече с тобой, и к трудовому лету.

Твоя, как всегда,

Салли.

P. S. Джимми и Гордон будут там оба. Как бы мне хотелось, чтобы и ты могла присоединиться к нам! Муж — очень неудобная штука.

Лагерь Мак-Брайдов.

29-е июля.

Дорогая Джуди!

Пишу, чтобы сообщить тебе: горы выше обыкновенного, леса — зеленее, а озеро — синее.

В этом году дачники съезжаются как будто позже. На нашем берегу озера открыт только Гарримановский лагерь. В клубе очень мало танцоров, но у нас дома есть гость, который любит танцевать, так что я неудобств не терплю.

Национальные дела и воспитание сирот отодвинуты на задний план, пока мы катаемся среди водяных лилий нашего восхитительного озера. Я с неохотой думаю о 7.56 утра будущего понедельника, когда мне придется повернуть спину к горам. Самое ужасное в каникулах — что в ту же минуту, как начинается счастье, оно затуманено приближающимся концом.

Слышу голос на террасе, осведомляющийся, где Салли. Addio!

С.

3-е августа.

Дорогая Джуди!