Читаем Милый недруг полностью

Как тебе известно, я не люблю бананов, и пришла бы в ужас, если бы меня заставили их есть. Как же я заставлю Мэми Проут есть чернослив?

Пока я измышляла, как поддержать авторитет мисс Келлер и в то же время открыть лазейку для Мэми, меня позвали к телефону,

— Посиди здесь, пока я не вернусь, — сказала я, вышла и закрыла за собой дверь.

Оказалось, что одна милая дама предлагает отвезти меня на заседание комитета. Я еще не говорила тебе, что стараюсь возбудить к нам интерес местных жителей. Праздные богачи, у которых усадьбы по соседству, начинают съезжаться на лето, и я хочу подцепить их, прежде чем они слишком увлекутся теннисными турнирами и пикниками. Они никогда не приносили ни малейшей пользы приюту, и мне кажется, что пора им нас заметить.

Когда я вернулась к чаю, меня остановил доктор, он хотел просмотреть кой-какую статистику. Я открыла дверь в канцелярию и нашла Мэми Проут в том же положении, в каком оставила четыре часа тому назад.

— Мэми, миленькая! — вскричала я. — Неужели ты сидишь здесь все время?

— Да, мисс, — ответила Мэми. — Вы велели мне подождать, пока вы не вернетесь.

Бедная терпеливая девочка чуть не падала, но даже не плакала.

Надо отдать справедливость доктору, он был на высоте. Он взял ее на руки, отнес в мой кабинет и забавлял до тех пор, пока она снова не стала улыбаться. Джейн принесла столик, накрыла его перед камином, и пока мы с доктором пили чай, Мэми ужинала. Должно быть, когда она основательно измучалась и проголодалась, настал подходящий психологический момент, чтобы накормить ее черносливом. Но тебе приятно будет узнать, что я ничего подобного не сделала, и доктор хоть раз поддержал мои ненаучные принципы. Мэми получила самый чудесный ужин за всю ее жизнь, завершенный земляничным вареньем из моей личной банки и мятными лепешками из докторского кармана. Мы вернули ее к сверстникам счастливой и веселой, но все еще страдающей прискорбным отвращением к черносливу.

Видела ли ты что-нибудь более ужасное, чем убийственное послушание, которое миссис Липпет так настойчиво прививала? Этот сиротско-приютский взгляд на жизнь я должна искоренить. Инициатива, ответственность, любознательность, изобретательность, умение стоять на своем — вот что нам нужно! Я бы хотела, чтобы у доктора нашлась сыворотка, и мы ввели все это сироткам.

Позднее.

Как мне хочется, чтобы ты уже вернулась в Нью-Йорк! Я назначила тебя нашим рекламным агентом, и нам нужны немедленно твои цветистые статьи. У нас есть семь крошек, просто взывающих об усыновлении, вот и рекламируй их.

Маленькая Гертруда косит, но она мила, ласкова и добра. Не можешь ли ты описать ее так убедительно, чтобы какая-нибудь любящая семья согласилась ее взять? Глаза можно будет оперировать, когда она станет постарше, а вот если бы у нее косило сердце, ни один хирург в мире не исправил бы его. Она чувствует, что ей чего-то недостает, хотя никогда в жизни не видала живого родителя, и трогательно протягивает ручки всякому, кто пройдет мимо. Вложи весь свой пафос, попробуй раздобыть ей отца и мать.

Может быть, ты уговоришь какую-нибудь нью-йоркскую газету ввести воскресную рубрику о детях? Я могу прислать фотографии. Помнишь, сколько народу отозвалось на портрет улыбающегося Джо, помещенный Обществом «Морской воздух детям»? Могу прислать портреты ликующей Лу, или хохочущей Хетти, или крепыша Карла, если ты только сделаешь к ним хорошие подписи.

И найди смелых людей, которые не боялись бы наследственности! Вечно эти родители хотят, чтобы ребенок происходил из лучшей семьи штата Виргиния. Надоело…

Твоя, как всегда,

Салли.

Пятница.

Милая, милая Джуди!

Какие пертурбации! Я отказала кухарке и экономке и деликатно дала понять учительнице английского языка, что на будущий год она может не возвращаться. Но ах, если бы я только могла отказать С. У!

Надо рассказать тебе, что случилось сегодня утром. Наш попечитель, который был опасно болен, теперь опять опасно здоров и зашел к нам с дружеским визитом. Петрушка сидел у меня на ковре и добродетельно складывал кубики. Я отделяю его от других детей и пробую применять к нему систему Монтессори — собственный коврик и отсутствие нервных возбудителей. Я льстила себе тем, что это дает прекрасные результаты, его лексикон за последнее время стал чуть ли не жеманным.

Посидев с полчаса, С.У. ушел. Когда дверь закрылась, Петрушка (какое счастье, что он дождался!) поднял чарующие карие глаза и шепнул мне с доверчивой улыбкой:

— Ух, и собачья морда!

Если ты знаешь добрую христианскую семью, в которую можно поместить прелестного пятилетнего мальчика, сообщи, пожалуйста, немедленно.

С. Мак-Брайд,

заведующая приютом

Джона Грайера.

Дорогие Пендльтоны!

В жизни не видела таких улиток! Вы только еще добрались до Вашингтона, а я уже целый век, как уложила чемодан, чтобы провести день-другой chez vous[19]. Пожалуйста, поторопитесь. Я так долго томилась в приютской атмосфере, что задохнусь и умру, если хоть на короткое время не изменю образ жизни.

Ваша почти задохшаяся

С. Мак-Б.