Читаем Милый муравей полностью

Что заставило меня бежать к самолету? Не было ли это временным помешательством? Самолет стоял носом в мою сторону, следовательно, пулемет и пушка смотрели прямо на меня. Ему стоило только нажать кнопку...

Но сумасшедшим оказался не я один. За спиной слышался топот бегущих ног и отчаянный голос Джейн:

— Подожди! Подожди же меня!

Но я не остановился, а бежал туда с единственной надеждой успеть вытащить Дикси Макераса, пока самолет не загорелся. Это не было альтруизмом — я жаждал передать его в руки полиции, страстно хотел увидеть его на скамье подсудимых.

Когда вы сидите перед экраном телевизора и смотрите на состязание спринтеров, расстояние в четверть мили кажется вам сущей чепухой. Но бежать по открытой местности в обычной одежде под палящим солнцем и преодолеть несколько спусков и подъемов, прежде чем добежать до самолета, не ожидая от него ничего хорошего, чертовски трудно.

Было опасение, что самолет вот-вот загорится. Удивительно, что он до сих пор не вспыхнул, что топливо, вытекающее из пробитого трубопровода или бака, не воспламенилось от жара моторов.

И раз Макерас там, а он должен быть там, пристегнутый к своему креслу, то почему не нажимает на спуск? Последние пять минут у него была отличная мишень.

Вопросы следовали один за другим: почему не загорелся самолет, почему Макерас не стреляет, почему он остается в кабине, может быть, погиб при аварии?

Все это время позади раздавались крики Джейн, просящей подождать ее, но я не обращал на них внимания. Счет шел уже на секунды. Может быть, последние секунды жизни Макераса. Или моей. Меньше всего мне хотелось, чтобы Джейн оказалась возле самолета, готового каждую секунду вспыхнуть. А потом начнут взрываться боеприпасы.

Итак, собрав последние силы, я бежал вперед. Горло пересохло и болело, сердце гулко бухало где-то высоко, под горлом, а ноги подгибались.

Уже сейчас до меня доносился запах бензина, и было понятно, что достаточно одной искры...

Сумасшествие!

Но я бежал и видел теперь, как, сидя в кабине, он махал рукой, подавая какие-то знаки.

Наконец, обойдя самолет и держась подальше от пулемета и пушки, я подбежал к крылу. «Лайтнинг» глубоко врезался в песок, пропеллеры причудливо изогнулись. Я на мгновение остановился, пораженный мертвой тишиной, какой мне прежде никогда не доводилось слышать. Было ощущение, что молчание это должно нарушиться, и очень резко.

И оно нарушилось.

Из кабины раздался жуткий вопль.

Я вскочил на крыло и заглянул в ветровое стекло кабины. Когда пытался отодвинуть или поднять на петлях дверь кабины, мне казалось, что он продолжает махать мне. И только справившись с дверью, увидел это и понял, почему прозвучал страшный вопль и чем было на самом деле то, что я принял за помахивание рукой.

Дикси Макерас неподвижно сидел на своем месте с вытаращенными глазами, широко открытым ртом и судорожно сжатыми пальцами, а его горло обвивала королевская коричневая змея! Пальцы Макераса, вцепившись в извивающееся тело ядовитой твари, словно все еще пытались разжать смертельное кольцо. Кажется, можно было видеть, как зубы Змеи пронзили шейную артерию и яд проникал в его кровь. Дикси Макерас мертв! Джейн все-таки догнала меня.

— Вытаскивай его оттуда, ради Бога! — воскликнула она.

— Поздно.

Тут она увидела тело змеи, обвившее шею жертвы на манер грязного галстука. Тварь подняла голову, из открытой пасти показался узкий тонкий язык. Джейн мигом спрыгнула на землю и припустилась бежать, потом остановилась, ее безудержно начало рвать. Я подошел к ней, поднял и повел подальше от самолета, все еще бормоча что-то, что обычно говорят в таких ситуациях, когда вдруг раздался треск и после секундной паузы послышался «ввамп» — это взорвался самолет. Все было кончено. Макерас мертв, и я мысленно поблагодарил коричневую змею, так неожиданно пришедшую нам на помощь. Мы стояли и смотрели на горящие обломки. История завершилась! Нас ждали другие дела, которыми следовало заняться, и мы пошли назад к руднику Джака Грина, к Билли Одна Шляпа и к раненому Бобу...

* * *

Все было ясно, за исключением нескольких деталей, которые мне надо было уточнить, поскольку это было дело юриста.

Все мы скоро вернулись в Перт благодаря нашей «тойоте», Стейнби и воздушной авиации Западной Австралии. У меня было время задать Билли пару вопросов, на которые я надеялся получить ответ.

Первый касался того дня, когда мне в руки попал конверт с завещанием Мэри Эллен, доставленный, если вы помните, аборигеном, который потом словно растворился в воздухе.

— Ах да, он сделал это. — Билли едва заметно улыбнулся.

— Расскажи мне.

— Мисас умерла. Священник похоронил ее, потом ушел, — сказал Билли.

— А потом?

Он посмотрел на меня.

— Конверт послали мне?

— Да, — кивнул он. — Мисас сказала, когда умрет, послать ее бумаги.

— Так ты и сделал?

Он кивнул:

— Да.

По словам Билли, у него был друг, который ездил от Кунунурры до Перта и обратно. Он и взял эти бумаги. Второй друг живет в Гнангаре. Это и был тот человек, который передал пакет и удивительным образом исчез. Мистер Билли Одна Шляпа снова улыбнулся.