Читаем Милый Каин полностью

Все улики и обвинения, выдвинутые мною, будут расценены как косвенные и субъективные, — подумала Кораль. — Карлос, вызванный на допрос, естественно, будет все отрицать. Он никогда в жизни не признается, что совершал развратные действия в отношении приемной дочери, и все претензии, выдвинутые в его адрес, окажутся голословными».

Кораль имела некоторое представление о том, как работали лицензированные психологи, участвующие в подобных процессах. Они воспользуются отработанными методиками, сопоставят обвинения, изложенные в заявлении, с психологическим портретом Карлоса и попытаются обнаружить в его поведении какие-нибудь объективно выраженные патологические изменения.

Все это не даст никакого результата. По итогам любых тестов Карлос, разумеется, будет признан абсолютно нормальным человеком. Психологи покопаются в его прошлом и также не найдут ничего подозрительного или предосудительного. За ним не числится никаких склонностей к извращениям, отклонений от общепринятых норм поведения, неадекватных поступков. Естественно, все эти процедуры, тесты и беседы только разозлят мужа, но ни в коей мере не послужат тому, чтобы вырвать у него признание.

Кораль очень живо представила себе, как Карлос объясняет судье, что все изложенное в заявлении является лишь домыслом его жены, оговором, не подтвержденным ни объективными данными, ни каким-либо признанием со стороны предполагаемой жертвы. Более того, он наверняка скажет, что все это существует лишь в болезненном воображении жены, к тому же заявит, что все это она затеяла, чтобы провести бракоразводный процесс на выгодных для себя условиях.

Кораль была уверена, что адвокаты сумеют настоять, чтобы Карлос поступил именно так. Формально он вполне мог обвинить ее в супружеской неверности и в желании прикрыть собственное неблаговидное поведение положениями закона, защищающего интересы несовершеннолетних детей. Судья выслушает такие слова и, скорее всего, откажет в возбуждении дела по заявлению Кораль. Она останется совершенно безоружной в том случае, если Карлос действительно решит выдвинуть обвинение в супружеской измене и подаст на развод, сопроводив заявление требованием отдать ему детей. Нет, на данный момент Кораль явно не была готова вступать на столь зыбкую почву и склонялась к тому, чтобы на время воздержаться от обнародования перед кем бы то ни было тех проблем, что возникли у нее в семье.

Он на самом деле ничего не знал и не понимал. Возвращаясь с работы, Карлос неспешно вел машину по пустынным улицам Ла Моралехи. Его мир, такой привычный и уютный, рухнул именно в тот момент, когда этот человек был абсолютно беззащитен. Прошло уже два дня с тех пор, как жена ушла от него, забрав с собой детей, а он до сих пор никак не мог понять, почему это произошло. Кто бы мог подумать, что единственная пощечина, выданная распоясавшемуся сыну, вызовет у Кораль такую резкую и неадекватную реакцию. Более того, по правде говоря, Карлосу и в голову никогда не приходило, что жена способна вот так просто взять и уйти от него. В общем, его мир не только пал жертвой хаоса, но и напоследок оказался весьма несправедливым к нему.

Карлос понятия не имел о том, где сейчас находились его жена и дети. Сначала он связался со всеми родственниками, затем стал обзванивать друзей и подруг, заглядывая в записную книжку. Никто ничего не знал. Карлос чувствовал, что сходит с ума.

Вдобавок ко всем этим неприятностям Карлос чувствовал себя день ото дня все хуже и хуже. Психологическая и моральная травма примешивались к последствиям физических повреждений, полученных в той злополучной аварии.

«Надо же! — думал он. — Вот уж не повезло так не повезло».

Его желудок уже отказывался переваривать анальгетики, которыми Карлос пытался заглушить боль. Он безумно устал от всяческих процедур, анализов и обследований.

В общем, дело шло к логическому концу. На следующий день Карлос должен был приехать в клинику, где ему собирались делать операцию. Он в очередной раз вспомнил об этом, представил себе дрель, впивающуюся в затылок, и покрылся холодным потом. Карлос усиленно пытался успокоиться, повторял сам себе, что операцию будет проводить известнейший нейрохирург с безупречной репутацией, клинической историей и с огромным опытом.

Стараясь по возможности не поворачивать голову, он аккуратно припарковался к дверям гаража, поднялся по ступенькам заднего крыльца и вошел в дом. В этот момент со двора до него донеслись какие-то звуки. Лишь страшная боль не позволила Карлосу со всех ног побежать на этот звук. Он как мог быстро вышел на парадное крыльцо и увидел у калитки Кораль с большой сумкой на плече. Судя по всему, она приходила забрать какие-то вещи, не имела ни малейшего желания дожидаться Карлоса и уж тем более говорить с ним о чем бы то ни было.

— Кораль! Вернись! — взмолился он.

Она испуганно оглянулась, но явно решила не останавливаться и лишь прибавила шагу. Карлос попытался догнать ее. Двигался он короткими дергаными шагами, чем-то напоминая при этом куклу-марионетку.

— Кораль, подожди, ради бога! Куда же ты?