— Да пошло оно все к черту! — прокричал во весь голос Карлос.

Глава тринадцатая

«Check mate»[18]

«Ну и ладно, значит, так тому и быть, — мысленно успокаивал он сам себя. — Все кончено, но ведь клиент всегда прав».

Самым обидным было прекращать работу, не закончив ее, оставив загадку неразгаданной, причем в тот самый момент, когда между ним и Николасом установилась какая-то связь, возникло ощущение, что он вот-вот сможет благотворно воздействовать на мальчишку. Нужно было только немного подождать, пока тот привыкнет к нему и проникнется доверием. Хулио был уверен, что Нико вот-вот порадует его каким-нибудь признанием или же нестандартным поступком, который засвидетельствует перемены, реально произошедшие в его душе. Увы, по всему выходило, что этому не суждено было сбыться.

Внутренне он соглашался с тем, что Карлос оказался во многом прав, когда высказывал ему свои личные претензии. Хулио действительно совершил одну очень серьезную ошибку. В разработанной им схеме психотерапии отцу Николаса не только не отводилось сколько-нибудь активной, самостоятельной роли, ему вообще там не было места. Более того, своими словами и действиями он всячески препятствовал тому, чтобы тот хоть как-то участвовал в поисках решений семейной проблемы. Все доводы и планы главы семьи Хулио категорически отвергал.

Вполне возможно, что он поступал так, основываясь на каких-то подсознательных подозрениях и сомнениях. Ему давно казалось, что именно в конфликте с отцом крылись причины столь странного поведения Нико.

Психологу можно было быть уверенным в том, что эти сомнения заронила в его душу Кораль. Ее намеки, невысказанные претензии, супружеские, сексуальные и даже материнские проблемы сделали свое дело. Хулио стал предвзято относиться к Карлосу, вполне может быть, совершенно необоснованно.

На этом фоне ему казались вполне естественными раздражение Карлоса, его отказ признавать результативность лечения и нежелание видеть положительную динамику в поведении Нико. В ответ Хулио стал, сам того не замечая, все больше накручивать себя. Он вбил себе в голову, что именно присутствие Карлоса является не только отрицательным стимулом для Николаса, но и угрозой его психическому состоянию, может быть скрытой, но от этого не менее серьезной.

При всем этом Хулио был вынужден признаться себе, что у него не имелось ни единого доказательства правоты этого тезиса. Все предположения, выдвигаемые им, основывались на интуиции, догадках и трактовке каких-то мелких, незначительных фактов. Несмотря на то что в его планы вовсе не входило дискредитировать Карлоса перед Кораль, в одном он оказался абсолютно неправ. Нельзя было переступать некий символический порог.

Ну а дальше все пошло в соответствии с законами системной логики. Как только психотерапевт перестает поддерживать необходимую дистанцию, отделяющую его от проблемы, он сам становится ее частью. Она втягивает его в свое поле притяжения и в конце концов поглощаете головой. Вполне возможно, что Карлос не только не преувеличивал, но даже, наоборот, приуменьшал степень воздействия Хулио на его жену.

Поначалу психолог, конечно, считал, что полностью контролирует свои чувства, в любой момент может прервать работу с Николасом, исчезнуть раз и навсегда из поля зрения Кораль Арсе. К сожалению, он и сам не заметил, как его отношение к проблеме изменилось. В последние недели он настолько погрузился в это дело, что прервать работу самостоятельно было уже выше его сил.

Пожалуй, теперь Хулио оказался в весьма комичном положении. Он был тем самым типом, который менее всего подходил на роль психотерапевта в данном конкретном случае. Один человек не может вытащить другого из зыбучего песка, если самого спасателя засосало в него по самые уши. Слишком многое связывало его с этой семьей, очень уж сильным было эмоциональное напряжение и чересчур интенсивной — внутренняя связь с этими людьми.

«Интересно, как воспримет Нико мое исчезновение? Карлос, естественно, не поинтересовался мнением сына по поводу продолжения занятий с психологом».

В последнее время Хулио стал воспринимать мальчишку совсем иначе, не тем хитрым и жестоким эгоистом, каким тот показался ему в самом начале знакомства, а хрупким и ранимым созданием, живущим в постоянном напряжении, вынужденным защищаться от какой-то очень серьезной опасности. У этого парня явно была тайна, которая мучила его и заставляла испытывать страшные страдания. Хулио почти вплотную подошел к разгадке этого секрета, но, увы, это случилось слишком поздно.

«Угроза, висящая над Нико, так и останется с ним. Решение Карлоса исключить меня из круга лиц, пытающихся решить проблему Нико, поставило крест на всех моих стремлениях помочь его сыну».

Хулио задумался над проблемой, оставшейся нерешенной, и стал искать по дому блокнот, в котором записывал свои соображения и наблюдения, сделанные по ходу работы. В какой-то момент его сердце просто оборвалось. Он вспомнил, что оставил блокнот в «Римской вилле», прямо на журнальном столике, стоявшем в гостиной.