Читаем Милые обманщицы полностью

– Мне нравятся твои постеры, – сказала она, разглядывая портреты M. I. A.[12], Black Eyed Peas[13], Гвен Стефани в форме чирлидера. – Обожаю Гвен, – добавила она.

– Да, – сказала Майя. – Мой парень без ума от нее. Его зовут Джастин. Он из Сан-Франциско, как и я.

– О. У меня тоже есть парень, – сказала Эмили. – Его зовут Бен.

– Да? – Майя села на кровать. – И какой он?

Эмили попыталась вызвать в воображении образ Бена, своего бойфренда, с которым встречалась вот уже четыре месяца. В последний раз они виделись два дня назад, когда смотрели фильм «Doom»[14] на DVD у нее дома. Разумеется, мама Эмили находилась в соседней комнате и время от времени заглядывала к ним, спрашивая, не нужно ли чего. Раньше они были просто хорошими друзьями, вместе занимались плаванием. Товарищи по команде настойчиво призывали их встречаться, так они и сделали.

– Он клёвый парень.

– Так почему же ты больше не дружишь с девушкой, которая жила здесь? – спросила Майя.

Эмили заправила за уши тусклые волосы. Вау. Выходит, Майя действительно ничего не знала о судьбе Элисон. Если бы Эмили начала рассказывать про Эли, то наверняка разревелась бы, что могло показаться странным. Ведь она была едва знакома с этой Майей.

– Я как-то отдалилась от своих старых подруг. Думаю, мы все очень изменились.

Это было слишком мягко сказано. Если вспомнить лучших подруг Эмили, то Спенсер превзошла саму себя в своем стремлении к совершенству; семья Арии вдруг переехала в Исландию той же осенью, сразу после исчезновения Эли; а туповатая, но милая Ханна стала совсем не туповатой и не милой, превратившись в настоящую стерву. Ханна и ее нынешняя лучшая подруга Мона Вондервол преобразились до неузнаваемости за лето между восьмым и девятым классами. Мама Эмили недавно видела Ханну в гастрономе «Вава» и сказала, что Ханна выглядела «потаскушкой похлеще Пэрис Хилтон». Эмили никогда прежде не слышала слова потаскушка из уст своей матери.

– Я знаю, как это бывает, когда люди отдаляются друг от друга, – сказала Майя, подпрыгивая на кровати. – Знаешь, как с моим парнем? Он ужасно боится, что я его брошу, и из-за этого мы с ним как будто на разных берегах. Он как большой ребенок.

– Мы с моим парнем в одной команде по плаванию, так что видимся часто, – ответила Эмили, выискивая глазами, куда бы присесть. Может быть, слишком часто, подумала она.

– Ты пловчиха? – спросила Майя. Она оглядела Эмили с головы до ног, отчего Эмили слегка смутилась. – Готова поспорить, что классная. У тебя шикарные плечи.

– О, я, право, не знаю. – Эмили покраснела и прислонилась к белому деревянному столу Майи.

– Да ладно, не скромничай! – Майя улыбнулась. – Но… хотя ты заядлая спортсменка, это же не значит, что ты убьешь меня, если я покурю травку?

– Что, прямо сейчас? – У Эмили глаза на лоб полезли. – А как же твои родители?

– Они уехали за продуктами. А мой брат… он где-то здесь, но ему все равно. – Майя полезла под матрац и вытащила оттуда жестяную баночку. Она приоткрыла окно, возле которого стояла ее кровать, достала косячок и закурила. Дым потянулся во двор, окутывая туманным облачком рослый дуб.

Майя протянула ей сигарету.

– Хочешь затянуться?

Эмили никогда в жизни не курила травку – ей всегда казалось, что родители непременно узнают об этом, учуют запах от волос, или заставят помочиться в баночку, или еще как-то догадаются. Но Майя выглядела так сексуально, когда оторвала сигарету от своих искрящихся вишневым блеском губ, что Эмили тоже захотелось быть секси.

– Хм, ладно. – Эмили подсела к Майе и взяла у нее косячок. Их руки соприкоснулись, и они встретились глазами. У Майи они были зеленые, с оттенком желтизны, как у кошки. У Эмили задрожала рука. Она нервничала, но все-таки взяла сигарету в рот и слегка затянулась, как если бы пила ванильную колу через соломинку.

Но на вкус это была вовсе не ванильная кола. Ей показалось, что она втянула в себя целую банку гнилых специй. Эмили по-стариковски закашлялась.

– Ух ты, – сказала Майя, забирая у нее сигарету. – Первый раз?

Эмили не могла дышать и лишь покачала головой, жадно заглатывая воздух. Из груди вырывался хрип, но наконец она почувствовала, что легкие ожили. Когда Майя повернула руку, Эмили увидела длинный белый шрам, тянувшийся вдоль запястья. Ни фига себе. На ее смуглой коже он выглядел как змея-альбинос. Боже, кажется, она уже заторчала.

Вдруг раздался громкий лязг. Эмили вздрогнула. Резкий металлический звук повторился.

– Что это? – прохрипела она.

Майя сделала очередную затяжку и покачала головой.

– Рабочие. Мы здесь всего один день, а мои родители уже затеяли ремонт. – Она усмехнулась. – Ты так испугалась, будто подумала, что это копы нагрянули. Никогда не была в участке?

– Нет! – Эмили расхохоталась; настолько нелепой казалась эта идея.

Майя улыбнулась и выдохнула.

– Мне надо идти, – просипела Эмили.

Maйя сникла.

– Почему?

Эмили сползла с кровати.

– Я сказала маме, что загляну к вам всего на минутку. Но мы ведь увидимся в школе во вторник.

– Круто, – сказала Майя. – Может, покажешь мне окрестности?