Читаем Мильтон в Америке полностью

Я вел его за руку, пока над нашими головами не показалось чистое небо. «Мистер Лашер рассказал нам и в самом деле странную историю». - «Омерзительную. Тошнотворную дальше некуда. Я не желаю о ней вспоминать. - В эту минуту большая муха укусила его в руку и он вскрикнул от боли. - Когда мы начнем делить территорию Нью-Мильтона, - продолжал он, пососав укушенную ладонь, - нужно будет возвести каменные стены и выкопать глубокие рвы для защиты от набегов врага. - Я не знал, что за врага хозяин имел в виду, Кейт, но зато хорошо понимал, что лучше ни о чем его не расспрашивать. Говорят, обжегшийся ребенок боится огня. - Мы должны оградиться и вооружиться!»

Когда мы приблизились к поселению, он уже вовсю строил планы и делал подсчеты. Мы помещались тогда в парусиновой палатке - помнишь?

- О да, Гус, это было из рук вон. Ты без ведома мистера Мильтона разукрасил ее самыми яркими и чудными цветами.

- Да нет, он узнал. Ему сказала Элис Сикоул.

- Старая сплетница, поверь мне.

- Старая ведьма. Так вот, Кейт, мы вернулись к нашей палатке, и я заставил хозяина задержаться у входа, пока счищал с его одежды листья, засохшую грязь и прочий лесной мусор. «Править хорошо, - сказал он, когда я начал расшнуровывать его обувь, - значит воспитывать народ в духе мудрости и добродетели. Вот в чем состоит истинное пропитание для страны, Гусперо. В благочестии». - «Да, сэр. Будьте добры, слегка приподнимите ногу». - «Я предвижу становление могущественной и влиятельной нации. Я не пророк - это означало бы притязать на слишком высокое звание». - «Еще чуточку повыше - мне никак не стянуть ваш сапог». - «В этой стране нет ни лживых хартий, ни незаконных владений, нет древних, не подлежащих отмене статутов. У нас нет дворянских поместий и тайных советов, показного величия и помпезности. Все предстоит сделать заново. Все изобрести впервые». - «Хорошо бы изобрести сапог, который снимался бы без усилий. Уф, наконец-то! Давайте другую ногу». - «Я посею семена добродетели и общественного согласия среди этого разрозненного стада, дабы каждый руководствовался набожностью и справедливостью, кои являются истинными залогами политического благоденствия. В нашем падении… - Тут я дернул сапог слишком резко, и хозяину пришлось ухватиться за парусину, чтобы сохранить равновесие. - В нашем падении все основы общественного устройства должны проистекать из велений разума». Стоит ему распустить свои словесные паруса, как ты знаешь, никакими уговорами не заставишь его изменить курс.

- Я слышала, как он говорит целыми главами, Гус. Произносит вслух целые книги. Он - настоящая библиотека для себя одного.

- Да уж, легче остановить ветер. «Мы создадим самодостаточное государство, - продолжал он, - во всех отношениях устремленное к процветанию и обеспеченной жизни. Наш город станет оплотом Господа». - «Но что с индейцами, сэр?» - «А что с индейцами?» - «Что вы предложите для них?» - «О, этот языческий сброд со временем рассеется сам собой. Об этом и думать незачем». - «Должны ли мы облагодетельствовать их своими знаниями?» Я задал вопрос серьезным тоном, хотя и улыбался вовсю: ведь слова эти были мной заимствованы у хозяина. «В начальную пору нашей истории нельзя ослаблять бразды правления. Закон - вот наш пробный камень греха и совести, Гусперо, и он не может быть запятнан развращенным потворством. Веди меня внутрь. Я должен разобраться со своими мыслями».

Я остался снаружи палатки и только принялся чистить его обувь стеблями вьюнка, как вдруг снова увидел тебя, Кейт. Ты держала на руках Джейн в тени раскидистого дерева и что-то тихонько ей напевала.

- Это был клен. Погода стояла нежаркая, и у меня было хорошо на душе.

- А я подошел к тебе, помнишь? «Смышленое дитя - так замечательно устроиться». - «Мистер Гусперо, вы меня напугали». - «Уверен, эта малышка станет настоящей жительницей Новой Англии. - Я начал играть пальчиками Джейн, чтобы не встретиться с тобой взглядом. - Ты никогда не думала завести себе такую же?» - «Мистер Гусперо!» - «Видишь ли, мой хозяин говорит, что братья должны заселить собой эту пустыню». - «Сдается мне, что вы вовсе не из их числа. Я ни разу не видела вас за молитвой». - «Ну да. Они молятся о насаждении лозы, а я молюсь о винограднике. И еще кое о чем, Кэтрин Джервис. Можно сказать, о чем?» Ты промолчала.

- От удивления. Твоя неучтивость заставила меня онеметь.

- Тогда я отважился на большее. «Я молю Бога, чтобы мой духовный пыл сосредоточился только в одном направлении». - -«Уйдите прочь, мистер Гусперо: вы злостный богохульник».

Но ты мне улыбалась, Кейт, и я знал, что ты не так уж смертельно оскорблена.

- Я не улыбалась. Солнце било мне в глаза.

- В твоих глазах был я, Кейт. Потом ты принялась шептать Джейн разные бессмысленные слова. Дада. Лала. Тала. И всякое такое. Мне вспомнились слова, которым меня научил Маммичис.

- Это были хорошие девонширские слова. Сердце. Сон. Сад. Любовь.