Читаем Мильтон в Америке полностью

Апреля 13-го, 1660. Пение мистера Мильтона, будто голос какого-то заклинателя, навлекло на нас бурю. Сначала до меня донеслась команда: «Ребята, уберите марсель!», а через миг вторая: «Убрать главный парус!» Оглушительные выкрики прервали лучший из моих снов: я летал над крышами Лондона! Я собрался разбудить хозяина, но, взглянув в его угол, увидел, что он уже читает молитвы. Пришлось тихонько подняться и прокрасться на палубу. Ну и картина же предстала моим глазам! Ясное небо куда-то исчезло, а вместо него над нами нависла туча сумрачнее кладбищенской стены. С севера дул крепчайший ветер, а матросы сновали туда-сюда, отдавая друг другу беспорядочные распоряжения. Я поспешил в нашу каюту с известием о надвигающемся шторме. Хозяин все еще читал молитвы и не пошевелился до тех пор, пока громко не провозгласил «Аминь!» Я опасался, что он набросится на меня за вторжение в неподходящий момент, однако вместо того он улыбнулся.

«Тебе не терпится сообщить мне о нагрянувшей суровой непогоде. Но я уверен, что наш капитан не покинет штурвала. Выведи меня, пожалуйста, на палубу, чтобы мелкие брызги летели мне в лицо». - «Что там мелкие брызги? Вас может окатить свирепый вал». - «Тогда привяжи меня к себе веревкой попрочнее». - «Вместе тонуть или вместе плыть?» - «Мы и без того влачимся в юдоли смерти, Гусперо».

Я сопроводил мистера Мильтона из каюты наверх и, крепко обхватив его вокруг пояса обеими руками, замер на месте, пока он подставлял лицо буйству стихий.

«Волна катится за волной, - прокричал он мне сквозь рев крепчавшей бури. - Верхушками они должны касаться неба!» - «Почти что так!» - крикнул я в ответ. Краем глаза я видел, как моряки пытаются обвязать корабль якорной цепью, чтобы он не развалился, а мистер Мильтон все так же заливался смехом. Он хотел было сказать мне что-то еще, но слова его, мешаясь с возгласами капитана и матросов, потонули в грохоте океана. «Эту нескончаемую бурю, Гусперо, вовеки не усмирить…» - («Клади руль под ветер! Так держать!») - «Словно трубный глас судьбы…» - («Исполнено, сэр».) - «…что громом потрясает бездну!»

(«Все готово?» - «Да. Да».)

Внезапный рывок качнул нас так, что я едва не разжал хватки, а незакрепленный груз потоком воды стремительно потащило по палубе. Ух, и завывала же буря! Но мой хозяин, не отирая заливаемых водой слепых глаз, продолжал взывать: «Обрушь ты на меня и лед, и снег, и град, и натиск урагана!» - «Хватит с вас! Скорее обратно!»

Напрягая все силы, я поволок его с открытой палубы, как раз когда судно ухнуло вниз под ударом столь гигантской темной волны, что я и не чаял больше выбраться на поверхность. Я толкнул мистера Мильтона в проход, где нас нещадно швыряло и кидало от стены к стене, пока неожиданный крен корабля не вбросил нас в нашу каюту. Хозяин рухнул мешком на холщовую простыню; чуть ли не насмерть сраженный холодом, он кусал себе руки в попытке вызвать в жилах хоть какой-то прилив теплой крови. «Великий миг, - произнес он, - когда слышишь глас Господа. Не правда ли, Гусперо?» - Меня всего колотило, а зубы выбивали такую стукотню, что с ответом совладать не удалось. «Ощущаешь ли ты Его присутствие рядом с собой?»

Тут хозяин растянулся на узкой постели и погрузился в сон.

К полудню шторм пошел на убыль и в непривычной тишине донесся голос капитана Фарре- ла: «Отскрести палубу! Навести чистоту на всем судне! Хирург, позаботьтесь о раненых! Эконом, запишите их имена, если нужно! - Капитан был спокоен, словно никогда не покидал суши. Он постучал в нашу дверь: - Мистер Мильтон, сэр! Все в порядке. Шторм улегся».

Хозяин вознамерился было подняться, но вновь откинулся на подушку.

Апреля 14-го, 1660. Мистер Мильтон подхватил озноб, перешедший в лихорадку, оттого что спал в мокрой одежде. «Хочу пить, - заговорил он. - В жизни так не жаждал славы или не томился по…» Я поднес к его губам жестяную кружку с дождевой водой - и он поспешно ее осушил. «Судьба отметила меня с младенчества», - прошептал он. Умолкнув, он прикрыл невидящие глаза. «Знаешь ли ты, что свеча на Бред-стрит никогда не задувалась раньше третьего часа ночи? Я не сумею поведать тебе о моих изнурительных занятиях и усердных ночных трудах. Бред- стрит. Милк-стрит. Вуд-стрит». - «Мне они знакомы». - «Ты кто - констебль или мусорщик? Трубопровод у рынка вконец засорен». - «Успокойтесь, сэр».

Раздетого догола, хозяина бил озноб, хотя я навалил на него столько тряпья, что согрелся бы и лунный житель. «Этот налет холода прогонит мою раннюю оттепель. Тяга к удобствам остудит мой пыл». - «Усните. Усните, прошу вас». - «У меня жуткая лихорадка, Гусперо, правда? Я мерзну, однако где-то в груди пышет целая глыба жара». - «Простуда, сэр». - «Том». - «Вы подцепили горячку от ветра и брызг».