Читаем Милость Императора полностью

На краю кратера появился адъютант со знаками различия лейтенанта. Он прискакал на лошади. Судя по пыли на его щеках и почерневшему от жара стволу лазгана, он только что прибыл с передовой.

— Инквизитор, сэр, лорд-генерал приглашает вас на совещание, — выдохнул младший офицер, пытаясь удержать бившую копытом лошадь в узде. В другой руке лейтенант держал повод еще одной лошади, оседланной и подготовленной для Росса.

Росс кивнул и повернулся, щелкнув каблуками, обсидиановые пластинки его табарда тускло мерцали. Прежде чем выбраться из кратера, Росс обернулся к Мадлен.

— Я не знаю, есть ли у вас эти четыре или пять дней. Великий Враг уже здесь, он берет улицу за улицей, дом за домом.

— Пять дней или ничего, Росс, — ответила Мадлен.

ПЕРВЫЕ восемь часов боя были самыми тяжелыми. Белое жаркое утреннее небо все покрылось облаками дыма, висевшими, как штормовые тучи над южным поясом. Вспышки огня бушевали вдоль Цепи Крепостей. Гривы пламени лизали соединяющие валы, обвивали городские укрепления. Ударная волна от взрывов непрерывно сотрясала землю.

У большей части городов Цепи Крепостей не было настоящих защитных стен. Укрепления были построены в эпоху, когда войны на планете велись копьем и дубиной, и с тех пор стены осыпались, превращаясь в обломки барельефов и исторических фризов. Громадный океан воинства Великого Врага ударил в них яростным потоком, сокрушая стены, растекаясь по площадям, наполняя улицы. Пехота Броненосцев сначала не использовала свое огнестрельное оружие. Они набросились бушующей ордой, размахивая внушающим страх оружием ближнего боя, характерным для налетчиков. Они взбирались на низкие стены, неустрашимо устремляясь навстречу огневой мощи оборонительных позиций кантиканцев, семь миллионов голосов ревели как один.

Через несколько минут передовые батальоны были отброшены сокрушительной мощью удара Великого Врага. Боевые порядки Кантиканской Гвардии начали рассыпаться, когда были прорваны позиции, защищавшие главные дороги и соединительные валы. Кантиканские офицеры отводили свои части из отдаленных районов, занимая гражданские здания или какие-либо другие укрытия.

Сила первой атаки оказала деморализующее действие на Гвардию. Несмотря на тактические полосы огня вдоль улиц, оборонительные дефиле на внешних периметрах, сектора огня с перекрытием, огневые точки и проволочные заграждения, несмотря на все тактические преимущества, противник сокрушал их оборону. По всей Цепи Крепостей позиции целых бригад прорывались и взламывались атакой Броненосцев. Противник отрезал и окружал роты и взводы. Рота «Н» отдельного 46-го батальона Кантиканской Гвардии закрепилась на текстильной фабрике в одном из внешних районов города Чиндар. Отрезанная и окруженная рота держалась почти час, пока у них не кончились боеприпасы. Их трупы Броненосцы привязали цепями к своим патрульным машинам и протащили по улицам. В нескольких километрах к востоку, в Барсиде, взвод кантиканцев под командованием неопытного лейтенанта сдался Броненосцам, когда был захвачен храм, в котором они укрывались. Взвод пленных вывели перед позициями 19-го батальона, занимавшего оборону у восточного виадука Барсида. Командир Броненосцев – эльтебер — задушил всех пленных на виду у их товарищей. Их трупы были бесцеремонно сброшены в канал.

К шестому часу боя уже мало что напоминало единый фронт. Великий Враг обходил осажденные имперские позиции. Подразделения Гвардии часто получали приказ отступить, чтобы защитить артиллерию и командные пункты.

В беспорядке уличных боев авиация Имперского Флота не могла точно поражать вражеские цели на поле боя. Противник все время атаковал, окружая и обходя имперские позиции. Это была тактика, которую имперское Верховное Командование называло «борьбой за захват», и она лишала имперские войска их единственного преимущества – господства в воздухе. «Мародеры» были перенацелены на тыловые коммуникации Великого Врага, исполняя роль тяжелой артиллерии.

Ангкора, место захоронения Старых Королей, и пункт, где шел наиболее тяжелый бой, оборонялась особенно упорно. За мощеную плитами дорогу, ведущую от огромных ворот Ангкоры внутрь города, шло ожесточенное сражение. Ее каменные плиты позволяли проехать в город тяжелой бронетехнике Великого Врага, до пяти машин в ряд. Имперское командование не могло этого позволить.

Полковник Иса Батам получил приказ удерживать центральную дорогу, задача, которую он считал безнадежной. Он расположил своих солдат за статуями животных по сторонам эстакады, организовав полосу огня для автопушек, гранатометов и сомкнутых рядов лазганов. Они ждали, а по вокс-связи постоянно шли сообщения о наступлении противника, прорывавшегося сквозь имперскую оборону в отдаленных районах Ангкоры. Приглушенные крики и шум выстрелов, прерываемые помехами, пугающе действовали на его солдат. Они жевали табак, чтобы успокоиться – челюсти сжаты, глаза расширены, дыхание напряженное.