Читаем Милость Императора полностью

Они втроем пробирались сквозь мангровые заросли, по колено в воде, сгибаясь под тридцатикилограммовой тяжестью оружия, приборов наблюдения и прочего снаряжения. Они бдительно держали оружие готовым к бою, оглядывая местность в поисках противника или хищных животных. Мадлен предупредила, что местные хищники, обитающие в болотах, невелики, но могут быть очень быстрыми, выскакивая из болотной грязи и хватая добычу острыми челюстями.

Осторожно продвигаясь, группа через четыре часа добралась до огромных ворот Ангкоры, достигавших трехсот метров в высоту. Несколько раз по пути они останавливались, и Прадал транслировал по вокс-передатчику сигнал на низких имперских частотах по всему южному поясу. Была вероятность, что эти частоты уже известны противнику, но Росс был готов рискнуть. Однако на их вокс-сигнал так никто и не ответил к тому времени, когда они достигли ворот.

С близкого расстояния Росс разглядел сцены из мединских легенд, вырезанные на камне. Каждое изображение – животное, цветок, небесное тело – было не больше пальца Росса, но эти пляшущие фигурки покрывали всю поверхности пилонов ворот.

— Здесь, на этих вратах, изображены сцены погребения мертвых в их последнем месте упокоения – Небесном Саду. Ангкора никогда не была просто местом для жизни, это город-гробница, — сказала Мадлен, прикасаясь к камню кончиками пальцев в перчатке в жесте защиты. Это было мединское суеверие, к которому она привыкла за время своей работы здесь.

— Этот город построен для мертвых? Весь? – спросил Росс.

— Да, но это было давно. За последние несколько столетий климат здесь стал более пригодным для жизни, температуры понизились, и часть города была заселена, в основном бедняками, которым больше негде было жить, вот они и жили здесь, среди мертвых. Население этого города должно быть как минимум восемь тысяч человек, — сказала она. – Должно быть… восемь тысяч.

— Это плохой знак, — капитан Прадал сотворил знамение аквилы и три раза постучал по камню. Держась одной рукой за лазган, висевший на груди, а другую руку положив на рукоять болт-пистолета в кобуре, он вошел во врата мертвого города.

Внутри улицы представляли собой запутанный лабиринт. Плиты мостовой были покрыты слоем ила, отложившегося во время наводнений и потом потрескавшегося от жары. Черные потеки, как высохшие слезы, были видны на каждой каменной поверхности, словно испарившаяся эссенция самого времени. Росс видел, что древние постройки часто чернеют под действием времени.

От населения – восьми тысяч – не осталось и следа.

— Никаких признаков жизни, — сказал капитан Прадал, глядя на экран ауспекса, пристегнутого к его амуниции. – По крайней мере, поблизости.

— Передайте вокс-сигнал снова, — приказал Росс.

— Сэр, я уже четыре часа передаю сигнал на имперских частотах, пытаясь связаться со станциями наблюдения южного пояса. Если так будет и дальше, мы привлечем к  себе внимание противника со всей саванны.

— Я знаю, капитан, но это необходимо, — сказал Росс.

Они направились в укрытие, двинувшись к ряду каменных домов. Для чего бы ни служили террасы в городе мертвых, эта была превращена в жилой квартал. Они вошли в одно из маленьких жилищ, заметив, что во всех домах отсутствуют двери.

Внутри они увидели признаки того, что в доме еще недавно кто-то жил. Каменное ложе было бесцеремонно перевернуто, тонкий матрац с него сброшен на пол. Столы и ящики из дешевого сплава были разбиты, их скудное содержимое рассыпано по полу. Судя по тому, что подсказывали Россу его навыки следователя, обитатели этого дома были вытащены из постелей во время сна.

— Транслируйте сигнал, капитан, четко и ясно, — приказал Росс.

Инквизитор подошел к одному из низких квадратных окон, вырубленных в толстой стене из песчаника. Пока капитан работал с вокс-передатчиком, Росс молча смотрел на город. Узкие улицы были пусты и темны из-за теней от высоких башен.

— Так вот где захоронен Старый Король, — прошептал Росс.

ГИГАНТ, скрывавшийся в глубоких каменных складках построек Ангкоры, наблюдал за тремя маленькими человечками.

Он наблюдал за ними с тем же злобным интересом, с каким хищник смотрит на слабую, неуклюжую добычу.

Когда гигант двигался, полуденные тени плясали на его блестящем панцире. Там, где ее освещало солнце, броня была эмалево-черной, такой блестящей, что казалась покрытой красной пленкой. Как кровь на поверхности черной нефти.

И как он двигался! Словно сокрушительный поток, мчался он на своих бронированных ногах по каменным развалинам. Свирепая мощь и скорость, с которой он пересекал крыши и улицы, была устрашающей.

Он мог бы, если бы захотел, предупредить других себе подобных. Но гигант решил не говорить им. Он жил в ритме убийства и пожирания добычи, и лучше не делить свою добычу ни с кем.

Прыгая с крыши на крышу с обезьяньей ловкостью, гигант двигался параллельно пути своих жертв, не выпуская их из вида.