Читаем Милорд и сэр полностью

Во дворе царил маленький переполох. По воздуху летали белые куриные перья, одна суматошная квочка носилась взад и вперед, хлопая крыльями и изредка судорожно кулдыкая. Гоголевского персонажа нигде не было видно.

– Что за черт… – недовольно проговорила леди Клотильда и совершенно рефлекторно, как отметил про себя Серега, бросила руку на рукоять меча за плечом. – Где этот олух? Трактирщик!

– У-ум! – горестно донеслось до них из открытых дверей маленького сарайчика в углу двора. Затем персона трактирщика явилась оттуда, вся в перьях и в растрепанных чувствах, судя по горестной физиономии. За собой он волок на веревке чье-то скулящее и дергающееся тело. Волок прямо по земле.

– Милорды! То есть… миледи и милорд! – плачущим тоном возопил средневековый Плюшкин и, обернувшись назад, с размаху пнул ногой скулящий предмет. – Оборотень! На меня… то есть на моих кур напал оборотень-лис! Я разорен! Увы! Все мои куры, коих откармливал я к дебровской ярмарке, – все, все убиты! И три мои лучшие наседки, коих я сажал на яйца гарчиков, – тоже! Убийца! Разоритель! Вор!

И трактирщик снова пнул предмет ногой.

– Это начинает мне надоедать, – скучающим тоном проговорила леди Клотильда. – Этот чертов лис стал попадаться нам на глаза так же часто, как попрошайка, которому по глупости дали-таки монетку. Любезнейший, может, вы наконец сподобитесь оставить нас в покое? Сэр Сериога, я предлагаю вам предоставить этого несчастного его собственной судьбе. Я странствующий рыцарь, а не защитница неудачливых куроедов! Едем отсюда! По крайней мере, если он помрет сейчас, то больше уже не будет нуждаться в нашей с вами помощи.

Серега глянул на валяющийся у ног трактирщика куль и мгновенно узнал в нем лиса-оборотня, вновь принявшего свой человеческий облик. Незадачливый охотник на кур лежал голой спиной на земле, прижимая руки к лицу и судорожно подергивая согнутыми в коленях ногами. Веревка, за которую трактирщик волок его за собой, была привязана к шее и выглядела как удавка.

– Что с ним? – спросил Серега после некоторого молчания.

– Серебро, милорд! – радостно взвизгнул трактирщик и торжествующе воздел вверх руку, в которой блеснул краешек чего-то светлого. – Я как раз раздумывал, то есть я как раз собирался отдать вам сдачу от вашей платы за обед, а тут это! Я же во двор, когда благородная миледи… ну, ножичком в меня – а я и побежал! Ха-ха – смешно было, правда, миледи? Только у благородных господ такое прекрасное чувство юмора – ножичек-то прямо над самой головой пролетел, ну, искусница миледи, да и только! А потом вы монетку… А потом я со сдачей во двор – а в курятнике-то переполох! Пес мой прямо на цепи спит – эти твари умеют наводить на собак сонный морок, – а в курятнике-то куры ну прям как люди кричат! И я-то ведь не растерялся, серебром ему в морду – бляк! Он сразу в человека и перекинулся, а морда-то вся волдырями пошла – эва, что серебро пречистое с тварями нечистыми делает! Вот гляньте, милорд!

И субъект в лохмотьях, счастливо выпучив глаза, швырнул вниз серебряную монетку, целя в скулящего оборотня.

Монета угодила тому в прижатую к лицу руку. Оборотень страшно взвизгнул. На тыльной стороне ладони мгновенно вспух и разросся алый ожог.

– Вижу, – после короткого молчания сказал Серега. – И… надолго это у него останется?

– Волдыри-то? О, да не извольте беспокоиться, милорд! Я счас его свяжу хорошенько, натяну на него свои самые крепкие штаны, перетяну их кое-где веревками – и в штаны ему серебряную монетку, туда ему ее, поганцу! А то волдыри-то быстро проходят, а как пройдут – нипочем его не удержать, милорд! Перекинется в зверя – и ищи-свищи! А если серебро-то все время на коже будет, тут и волдыри не кончатся, и в лиса ему опять не оборотиться! А я его, родимого, в Дебро. Уж там от Священной комиссии мне и наградка за него воспоследствует.

– Большая награда-то? – довольно сухо поинтересовался его сиятельство герцог Де Лабри.

– Да… да вроде бы не меньше ста маврикиев, милорд!

– Сколько ты мне должен с той золотой монеты? – еще суше спросил милорд, и трактирщик весь как-то сжался и усох.

– Ну… э-э. Девяносто три маврикия, милорд.

– Давай сюда.

Серега разложил у себя на ладони жестяным блеском отсвечивающие кружочки, с сомнением оглядел их.

– Э-э… Здесь всего восемьдесят три маврикия, сэр Сериога. И наш, э-э… обед никак не мог стоить больше трех маврикиев, – деликатно высказалась из-за его плеча леди Клотильда.

– Да? – несказанно обрадовался подсказке сэр Сериога. – Где еще десять, нет, четырнадцать маврикиев, ты, плесень!

Трактирщик бухнулся на колени и жалобно возопил:

– Нету! Не извольте казнить, милорд, миледи, но нету! Бедность умучила, путников в наши времена мало… вовсе нет! Нету у меня больше, все монетки мои здесь, перед вами, все у вас, мои милые серебрушечки, мои деточки…

– Н-да, – веско сказал герцог Де Лабри. – А где по крайней мере та, которую ты собирался оборотню в штаны засовывать? Спрятал от меня, морда? А ну давай ее сюда, ты, отрыжка феодализма!