Читаем Милорадович полностью

«Неприятель расположен был параллельно против нас на небольшом возвышении, правый фланг его занимал деревню Ла-Ротьер, многочисленная артиллерия прикрывала весь его фронт… Топкие поля от времени года затрудняли движение артиллерии, и потому часть орудий оставлена была на позиции, а лошади их припряжены были к остальным, с которыми начальник артиллерии генерал-майор Никитин быстро двинулся на неприятельские батареи, поражая их беспрерывным огнем. Вслед за ним вся пехота наша, подкрепленная конницей, скорыми шагами пошла в атаку; перед началом дела я созвал всю линию стрелков моих, чтоб не замедлить движения напрасной перестрелкой. Колонна моя, приблизясь к неприятелю, пошла на штыки, невзирая на осыпающие ее картечи… Французы не устояли, центр их был сбит и преследуем штыками 6-го корпуса, и взято им с боя 30 орудий; между тем неприятель упорно держался в деревне Ла-Ротьер. Я отделил часть 18-й дивизии туда на подкрепление графа Ливена[1481], и наконец, при наступлении уже ночи, деревня была очищена. И так французы под личным предводительством Наполеона были совершенно разбиты. Взято до 80 пушек и более 5 тысяч пленных»[1482].

Говоря о дальнейших событиях, можно перечислить все знаменитые сражения на французской земле и, назвав имя графа Милорадовича, добавить лишь слово, как на старинной медали, — «Был».

В середине марта — или, по европейскому календарю, к его исходу — русская армия и ее союзники оказались у стен Парижа.

«Между 5-м и 6-м часом утра раздалась пушечная пальба, и сражение загорелось. На твердые позиции: Бельвиль, Роменвиль и Бютшомон напали прежде всего. Генерал Раевский выбил из Пантеня неприятелей штыками. Другие высоты старались обходить. Множество стрелков распущено было по садам и перелескам. Ружейная пальба гремела беспрерывно. Но Блюхер и принц Виртембергский не могли так скоро, по назначению своему, справа и слева, прийти. Одним же войскам Раевского, начавшим сражение, поддерживать его было тяжело. Наполеон мог поспешно возвратиться и внезапно загреметь в тылу. Париж, услышав гром его, стал бы защищаться до последней возможности, и тогда союзники, на краю желаний своих, увидели бы себя в положении крайне невыгодном. Одна минута могла дать крутой оборот делам; но генерал граф Барклай-де-Толли сделал решительное соображение, пустил лучшие резервные войска в дело — и дело взяло счастливый ход. Граф Милорадович ввел все гвардии в огонь и управлял движениями оных»[1483].

«Наконец приехал сам фельдмаршал Барклай-де-Толли и приказал мне идти в атаку. Мы двинулись и встречали на каждом шагу сильное сопротивление; но когда мой Малороссийский [гренадерский] полк бросился на батарею и захватил ее сразу, то французы бежали. Мы за ними вошли в предместье. Вдруг приезжает граф Милорадович и едет со мною впереди. Не проехали мы и десяти шагов, как прискакивает адъютант с известием, что сдается французская колонна. Милорадович понесся вперед; я за ним. Мы въехали прямо в эту колонну втроем: Милорадович, я и адъютант. Милорадович кричит: "Rendez-vous!"[1484] Какой-то французский майор отвечает: "Nous ne nous renderons pas. On nous a dit, que la France est forte"[1485]. Милорадович видит вдали несколько малых кучек наших стрелков и кричит им, чтобы они стреляли… Я его за фалды. По счастью нашему, французы так оторопели, что отошли, а мы вернулись назад… — вспоминал Паскевич. — Гренадерская 2-я дивизия атаковала деревни Бельвиль и Мениль-Монтань и под начальством графа Милорадовича дошла до заставы Парижской, причем овладела семью орудиями и множеством пленных»[1486].

«Вскоре граф Барклай-де-Толли, при содействии графа Милорадовича и Раевского, овладел Бельвилем, последней с восточной стороны обороной Парижа. Мармон, желая избавить защищаемый им город от последствий, сопровождающих приступ, принужден был просить пощады, прибегнул к переговорам»[1487].

«Подъезжая к заставе, я посылаю парламентеров, чтобы они заставу сдали. Ко мне выскочил французский подполковник с криком: "Retierez-vous! L'armistice est signe"[1488]. Я отвечаю, что беру сейчас заставу силой, ибо о перемирии я ничего не слыхал. С двумя батальонами Малороссийского полка я, прогнав французских стрелков штыками, вхожу в заставу. В это время слышу сзади меня уже русский крик: "Перемирие подписано! Повелено остановиться!"»[1489]