Читаем Милорадович полностью

Основательно заключал генерал Милорадович, что, отрезав у неприятеля единственную дорогу, стать одним авангардом против всей армии было небезопасно: он решился идти к селению Царево-Займище, где хорошо известное нам местоположение представляло нам большие выгоды. На последнем переходе к селению особенно подтверждено было начальникам идущих в голове войск, чтобы место ночлега их скрыто было непременно; воспрещены были огни на бивуаке. Никогда не было более необходимо присутствие при них самого Милорадовича, но вот что произошло…»—далее генерал Ермолов описывает обед, данный Милорадовичу полковником Потемкиным. Потом, не доехав еще до ночлега, «…услышали мы ружейные выстрелы. Поспешно прискакавши, мы нашли сильную уже перестрелку. Начальник 4-й дивизии принц Евгений Виртембергский вопреки распоряжению не только не старался скрыть пребывания своего, но так близко к дороге, по которой беспечно проходил неприятель, подвинул посты свои, что он должен был взять предосторожности, выслать стрелков и составленные с поспешностью массы в особенном устройстве. Безрассудное действие принца Евгения, любимого войсками, неустрашимого, но мало способного к соображениям, хотя несколько сложным, поставило в необходимость графа Остермана подкрепить его 4-м корпусом, и всем прочим войскам приказал быть в готовности. Неприятель, пользуясь темнотою ночи и не остановясь на ночлег, с поспешностью продолжал движение»[1186].

Интересное описание, хотя оценки у Алексея Петровича не всегда достоверны — Евгений Вюртембергский «…по мнению современников, был одним из лучших командиров пехотных соединений российской армии в 1814—1815 годах»[1187].

Кстати, Денис Давыдов излагает произошедшее по-иному: «Однажды главные силы французов оставались для ночлега близ корпуса принца Евгения Виртембергского, у самой дороги, по обеим сторонам которой тянулись насыпи. Эта узкая и длинная дорога, значительно испортившаяся вследствие продолжительных дождей, представляла как бы дефиле, чрез которое неприятелю и нам надлежало следовать. Войска бесстрашного принца Виртембергского, всегда находившегося при головных своих полках, открыли сильный огонь против неприятеля, который, снявшись с позиции, двинулся поспешно далее в ужаснейшем беспорядке; это лишало нас возможности, атаковав его на рассвете, отрезать какую-либо колонну. Французы, побросав на дороге много орудий, значительно задержали тем наши войска, которые были вынуждены заняться на другой день в продолжение нескольких часов расчищением пути, по коему им надлежало продолжать свое дальнейшее движение. Милорадович ограничился лишь весьма легким замечанием принцу, но Ермолов объявил ему именем Кутузова весьма строгий выговор»[1188].

«Кутузов бросил вслед отступающей армии своих казаков и авангард силой в 25 тысяч человек под командой генерала Милорадовича, который настиг французский арьергард под Гжатском. Главные русские силы направились напрямки на Вязьму с очевидным намерением отрезать под этим городом путь отступления французской армии. Однако удалось предупредить русских в Вязьме. Император проследовал с гвардией через город…» — вспоминал бригадный генерал барон Антуан Анри Жомини[1189].[1190] Впрочем, он уже звался Генрихом Вениаминовичем и был генералом от инфантерии.

«19 октября Наполеон с гвардией прибыл в Вязьму. 21-го числа Наполеон продолжал путь, приказав Нею[1191] пропустить все корпуса и составить арьергард. В тот же день генерал-адъютанты Васильчиков и Корф с сельской колокольни ясно видели беспорядок, царивший в неприятельской армии, и набег генерал-майора Карпова, выхватившего часть обоза из самой середины французских колонн; это подало мысль атаковать неприятеля авангардом; Милорадович согласился, но вследствие наступившей темноты атака отложена до следующего дня»[1192].

«Корф знал местность, находясь перед войной со своей дивизией в Вязьме. Он вызвался подвесть войско скрытно от неприятеля к удобному для атаки месту. Всегда алкавший боя, Милорадович радостно согласился на предложение. День начинал склоняться к вечеру, и Милорадович приказал провести атаку следующим утром»[1193].

«Милорадович <…> донес о намерении своем фельдмаршалу, причем описал ему, в каком разброде идут неприятели, и, зная его осторожность, присовокупил к окончанию: "Уверяю вашу светлость, что вам не предстоит опасности". "Будь Суворов на месте Кутузова, — сказал Милорадович, — то, не прибавляя этих слов, написал бы просто: иду атаковать. Суворов отвечал бы мне: С Богом! Но с Кутузовым надобно поступать иначе"»[1194].