Читаем Милое дитя полностью

— Зачем ты меня остановил? — кричала она. Слезы потоком лились у нее из глаз, а гневные упреки, словно пулеметные очереди, били прямо в него.

— Почему я… — Брис почувствовал, что ему не хватает воздуха, и попытался подняться с земли.

Эллис исступленно кричала:

— Ты не знал, что это важно! Я столько ради них работала. Я нуждаюсь в деньгах! Почему ты меня остановил? Я тебя ненавижу! — Она снова ударила его. — Я ненавижу тебя! Слышишь, ты? Ты не должен был меня останавливать! Я теперь уже никогда не верну его! Слишком долго начинать все сначала. Он забудет, как разговаривать. Старая Йигер никогда не говорит ни с кем! Он забудет меня!!!

Ее голос прерывался душераздирающими рыданиями, ее трудно было понять. Во всяком случае, Брис не понимал ничего и очумело смотрел на девушку, а та продолжала рыдать.

— Он забудет, кто я такая и как его люблю! Теперь это будет слишком долго! Он забудет меня, понимаешь ты это?! Ты не должен был меня останавливать! — Содрогаясь от плача, она уткнулась лицом в колени.

С таким чувством, словно все это происходит в каком-то кошмарном сне, Брис потянулся к девушке, чтобы обнять ее, хотя и сам не знал, как это лучше сделать. Он находился в полной растерянности. Все, что она тут сейчас наговорила, было полнейшей бессмыслицей. Кто ее забудет? Кто это еще такой, кого она так сильно любит? Все, что ему совершенно ясно, так это то, что у Эллис страшное горе, совершенно несопоставимое с простой потерей старого пикапа или тех чертовых денег, которые там как-то оказались. Брис слышал это по ее голосу и чувствовал каждой клеткой своего тела.

Эллис оттолкнула его руки прочь и заплакала еще сильнее. И тогда мужчина решил говорить с нею только о том, что он знал наверняка.

— Деньги не стоят того, чтобы из-за них гибнуть, — сказал он и попытался прикоснуться к девушке. Ему самому необходимо было облегчить ее боль, это желание стало для него сильнее всего на свете. — Послушай, Эллис, возвращать долги, конечно, надо, но ведь никто не хочет, чтобы ты ради этого погибала.

— Да лучше бы… — застонала она. — Я должна была хоть что-то сделать!

— Это же только деньги, девочка, — возразил он.

Девушка обхватила себя руками и опять застонала, как будто у нее болело все тело. А Брис окончательно расстроился и разнервничался от собственной беспомощности. Он совершенно не представлял себе, как можно ей помочь, что говорить, что делать.

Наконец в полном отчаянии мужчина наклонился к ее лицу и, когда уже можно было почувствовать дыхание друг друга, уверенно прошептал:

— У нас скоро будут деньги, Эллис. Очень скоро, я обещаю. Мы что-нибудь вместе придумаем и заплатим этот треклятый долг. Мы вместе заработаем эти деньги, я обещаю, слышишь? — У него вырвался вздох облегчения, когда, наконец, тонкая девичья рука обвила его шею, и Эллис прижалась к его груди.

— Мне нужно, чтобы он был со мной, — все еще всхлипывая, произнесла девушка совершенно непонятные ему слова. — Я нужна ему. И он нужен мне.

— Да кто же, Эллис?! Кто тебе нужен? — Казалось, у него остановилось сердце, пока он ждал ее ответа.

— Мой ребенок! Мне нужен мой ребенок, Брис…

Не веря тому, что услышал, пораженный так, что невозможно описать, Брис медленно отодвинулся от девушки. Несколько долгих секунд он смотрел на плачущую Эллис с жалостью, смешанной с испугом.

— Она ранена?

Подняв глаза, Брис увидел над собой доброе, участливое лицо Бернис Джордан и покачал головой. Женщина наклонилась и набросила теплое пальто на дрожащие плечи девушки. А он снова помотал головой, чтобы разогнать туман, затянувший его мысли после слов Эллис.

— Нет, она просто… расстроена, — произнес он наконец и, посмотрев по сторонам, увидел окружившие его знакомые лица, такие же обеспокоенные и озабоченные, как и он.

— Кто-нибудь может… подбросить нас домой?

Брис поднял девушку со снега, они сели к кому-то в машину, и всю дорогу к дому он держал ее на коленях, как маленькую девочку. Она слабо, безвольно приникла к своему защитнику; ее плач понемногу стал утихать. Изредка всхлипывания еще сотрясали ее тело, и тогда мужчина тихо нашептывал ей нежные ласковые слова, в то время, как его мозг лихорадочно работал, осмысливая информацию, подсчитывая и решая что-то.

Дверь на втором этаже тихо закрылась. Мгновение спустя Брис услышал шаги Энн. Он ждал, стараясь угомонить беспокойно колотившееся в груди сердце. Больше всего на свете он ненавидел состояние беспомощности, бесполезности. Он был деятельным человеком, это было его естественным состоянием. А сейчас, более чем когда-либо, ему хотелось сделать хоть что-нибудь…

— Она спит, — обронила Энн, спустившись по лестнице.

Брис наблюдал, как она опускалась в кресло, и уже был готов обрушить на нее целый град вопросов, когда заметил, что у Энн дрожат руки. Движением, которое выдавало ее сильнейшее волнение и попытки удержать себя в руках, женщина тяжело облокотилась на ручки кресла и откинула голову.

— Я бы сейчас кого-нибудь убила, — дрожащим от плохо скрываемого гнева голосом произнесла она. — Я бы им сломала руки, ноги, била бы им морды…