Миллионные дни

Фредерик Пол

Миллионные дни

Перевод М. Нахмансона

Это случится в дни, отстоящие от нашего времени примерно на десять тысяч лет. Я поведаю вам историю о парне, девушке и их любви.

Теперь же, пока я еще не начал свой рассказ, замечу, что ни одно из сделанных выше утверждений не является истинным. Парень был совсем не таким, каким обычно мы, вы и я, представляем себе молодого человека — хотя бы потому, что ему стукнуло сто восемьдесят семь лет. Девушка тоже, строго говоря, не могла считаться молодой женщиной — правда, по другим причинам. И привычное для нас мнение о любовной истории как о чем-то, описывающем возвышенную страсть, направленную на овладение предметом своих желаний и совпадающую с естественным человеческим инстинктом к продолжению рода, в данном случае является совершенно неверным. Если вы не примете сейчас эти факты к сведению, можете не трудиться читать эту историю дальше. Но если вы сделаете усилие, то, возможно, обнаружите, что она под завязку набита смехом, слезами и сентиментальными чувствами; другое дело — покажутся ли вам все эти материи интересными или нет. Теперь о девушке. Причина, по которой она не могла считаться девушкой, заключается в том, что она была мужчиной.

Представляю, с каким возмущением вы отпрянули от страницы! Говорите, какого черта вам навязывают историю о паре педиков? Успокойтесь. Тут нет никакой клубнички, предназначенной для избранного круга любителей подобного чтива. Увидев эту девушку на самом деле, вы вряд ли смогли бы предположить, что она имеет какое-то отношение к мужскому полу. Груди — две, воспроизводящие органы — женские. Округлые бедра, лишенное растительности лицо, отсутствующие надглазничные доли. По внешнему виду вы бы совершенно определенно признали в ней женщину; правда, вы затруднились бы ответить, женщиной какой расы или народа она является. Вас наверняка смутил бы ее хвост, шелковистая шерстка и жаберные щели позади ушей.

Теперь вы опять возмутитесь. Не стоит, мой друг, клянусь вам! Это была девочка хоть куда, и если бы вы провели с ней в комнате часок наедине, то — уверяю вас! — вы продали бы дьяволу свою бессмертную душу, чтобы заполучить ее в постель. Дора — мы будем звать ее так (ее настоящее имя полностью звучало следующим образом: омикрон-Дибейз седьмая группа — раздел С Дорадус 5314, причем последняя часть содержала цветовую спецификацию, отвечающую одному из оттенков зеленого), — Дора, повторяю, была женственной, милой и очаровательной. Однако, как я предполагаю, на этом не кончались ее достоинства. Она была, выражаясь в понятных нам терминах, танцовщицей. Ее искусство требовало высокого интеллекта, глубочайшей компетентности и, одновременно, больших врожденных способностей и постоянной тренировки. Пожалуй, я мог бы описать эти танцы, происходящие при полном отсутствии тяготения, как чарующую смесь акробатики и классического балета с неким оттенком эротики. Этот оттенок, можете не сомневаться, являлся чисто символическим; но, как вы знаете, почти все в области секса носит условный характер — кроме, вероятно, болезненной привычки эксгибиционистов обнажаться в публичных местах. Одним словом, когда Дора танцевала в эти Миллионные Дни, у людей, которые смотрели на нее, учащалось дыхание; и вы тоже не составляли бы исключения.

Теперь выясним, что же общего у нее было с сильным полом. Никого из тех, кто приходил полюбоваться ее искусством, не трогало, что в генетическом отношении она являлась мужчиной. Будь вы среди зрителей, вас бы это тоже совершенно не волновало, потому что вы просто ничего бы не знали. А чтобы установить этот факт, вам следовало взять пробу ее плоти, поместить под электронный микроскоп и обнаружить в ней мужские ХY-хромосомы. Обладая сложнейшей техникой, о которой мы, естественно, пока не имеем никакого представления, люди эпохи Миллионных Дней могли сделать заключение о будущих способностях и склонностях детей задолго до их появления на свет — а точнее, в тот момент, когда растущая яйцеклетка становится свободным бластоцитом — и они, естественно, учитывали эти склонности. Разве мы поступаем не таким же образом? Если мы обнаруживаем у ребенка способности к музыке, мы даем ему соответствующее образование. Если они находили у ребенка способности к существованию в женском облике, они делали его женщиной. Так как секс был давно отделен от функций по воспроизводству потомства, подобная операция являлась сравнительно простой и не влекла за собой никаких — или почти никаких — проблем.