Читаем Миллионер полностью

– Да! Возьмем пример сельского хозяйства, о котором я вам рассказала. Допустим, какой-то чиновник из отдела «ЕДЫ» в районе нашел семью, помог им оформить ссуду и получить землю, помог обустроиться в деревне, сделал так, что туда провели дорогу, а семье построили теплый коттедж, способствовал появлению там техники и строительству малого завода по переработке сельскохозяйственной продукции. Достоин он получить два процента от прибыли этой семейной фермы? Конечно! Они с радостью будут их платить своему благодетелю, так как тот будет продолжать следить за ними и помогать их хозяйству процветать. Чем больше фермеры произведут продукции, тем больше он получит. А что происходит в России?

– В России землю купить не на что, – сказал я Еве, – денег у людей, которые хотели бы работать на земле, нет. Ни один банк не даст никакой ссуды. Если же вы заложите все свое имущество – тогда деньги могут дать, только сразу же отберут часть в виде отката. В сельской местности нет ни дорог, ни строительства, ни тепла в покосившихся избах. Народ оттуда убежал в города. Дома брошены, поля заросли метровыми сорняками. Чтобы получить любые разрешения: на строительство, на сертификацию продукции, на торговлю, на разведение скота или птицы, – вы вынуждены отдать местным чиновникам все оставшиеся деньги в виде взяток. Сельскохозяйственной техники нет и купить ее не на что, зарубежную не завозят, так как боятся, что ее разворуют. Свою продукцию редкие выживающие фермеры вынуждены возить за много километров на перерабатывающие заводы. Но ее объемы все время сокращаются, так как стоимость литра бензина уже превысила стоимость литра молока. Стоимость электричества не позволяет содержать птицефермы. Ну а если фермер решит переехать в город – непонятно, как и кому он сможет продать землю. Скорее всего, просто бросит свое хозяйство и уедет нищим, без денег…

– Да, эта печальная картина нам известна. Поэтому мы гордимся тем, что сделали в Русляндии, и не понимаем, почему Россия и другие страны СНГ не идут этим путем. Сделаем перерыв? – спросила Ева.

– Давайте, – согласился я и решил еще раз проверить свою версию о вчерашней встрече с президентом Лужком Касьяновичем Путиявлинским, которая не давала мне покоя. Чтобы убедиться в том, что Ева человек, а не виртуальная копия, я спросил:

– Ева, скажите, пожалуйста, как меня зовут? И могли бы вы показать мне крупным планом на экране ваши часы?

– Конечно, Артем Михайлович! Вот мои часы.

Ева протянула руку с часами к камере. На экране возник циферблат, и там было текущее время и сегодняшняя дата.

– Если вам не нравятся часы, можно их изменить, – сказала Ева.

И тут же на моих глазах часы растаяли в воздухе, а на их месте возникли другие, электронные. Это ничего не проясняло, а только запутывало.

* * *

Пора было поесть. Я спросил гида из мобильного видеотелефона о том, где, по его мнению, можно перекусить.

– Какую кухню вы предпочитаете? – поинтересовался телефон.

– Любую. Мне абсолютно все равно. Главное, чтобы достаточно быстро и я смог продолжить работу. Сегодня у меня встреча в президентском дворце. Надо успеть еще поработать. На еду у меня не более сорока минут.

– Вы, наверное, хотите что-нибудь оригинальное. Рекомендую ресторан «Провинциал». Там не только вкусно, но и интересно.

Ресторан оказался рядом со зданием Центрального дома информатики (ЦДИ). Я заказал салат из овощей с рачьими шейками, суп из спаржи и стейк из страусиного мяса. Необычность ресторана заключалась в том, что на плоском экране перед столиком я мог наблюдать за процессом приготовления моего заказа. Вот повар стал отлавливать раков в чане и бросать их в кипящую воду. Пока они варились, он ловкими движениями нарезал овощи для моего салата, смешивал их с маслом и соусом, укладывал красиво на тарелке. Потом чистил рачьи хвосты, варил суп и жарил на сковороде страусиное филе. От этого зрелища разыгрывался аппетит и возникало чувство причастности к приготовлению блюд, что делало их вкуснее…

Вернувшись в ЦДИ, я не застал там свою экранную подругу. Меня ждал виртуальный джентльмен в безупречно сидящем костюме.

– Как вы будете меня называть? – спросил он.

– Наверное, Адам… – ответил я.

– Очень хорошее имя, – согласился джентльмен.

– А где Ева, осталась в раю? – спросил я.

– Она выполнила свою миссию, – ответил виртуальный Адам, и я понял, что по части автоматизации юмора у русляндцев пока дела не блестящие.

Вот что рассказал Адам о реформах, проведенных в промышленности Русляндии:

– В отличие от России, в которой главной задачей стала быстрая приватизация государственных предприятий и заводов, в Русляндии выбрали другой приоритет. Приватизация была объявлена не сутью, а просто способом достижения цели, которая звучала так: «В кратчайшие сроки запустить остановленное промышленное производство».

Чтобы понять разницу в этих подходах в России и в Русляндии, посмотрим сначала на Россию.