Читаем Миллион миров полностью

– Случайность, – фыркнул констебль. – Техническая погрешность, вспышка на солнце. Уникальное схождение черных дыр на пути сигнала, да что угодно. Ну разумеется причиной сбоя в корпорации «Ноль» была случайность! Что это могло быть ещё?!

Дурран ожидал немедленного согласия со своей очевидной правотой. Но присутствующие почему-то не торопились соглашаться.

– Вы шутите? – засмеялся констебль. – По-вашему, всемогущая и громадная корпорация заключила сговор с убийцей, чтобы умертвить кинозвезду? Три раза ха!

Гепардис кивнул, не найдя аргументов. Было безумием представить иное.

А девушка выжидала, что скажет её босс, будто мнение лохматого молодого человека могло пересилить реальность. Поразительное боссопоклонничество, мысленно поразился и осудил констебль. Принимать на веру любую чушь, которую брякнет начальство? Вот так слепота!

– Вы не ответили на мой вопрос, ШоХшо, – недовольно поддув щёки, заметил Дурран. – С какой стати вы вызвали на нашу планету сыщика?

– Об этом чуть позже, – совершенно спокойно, но при этом непререкаемо отмёл детектив. – Сейчас я отвечу на более важный вопрос: что с Ирелией Кан.

– И что с ней? – опешил от такой наглости констебль.

– Ирелия Кан мертва. Она умерла одновременно с Клето и погибла в мучениях. Скорее всего, задохнулась, пытаясь выбраться из своей идеальной защиты, из непреодолимых полей.

– У вас что-то со зрением, коллега, вам стоит проверить глаза, – пфыкнул Дурран, показывая внушительной рукой вверх. – Вы что, не видите, что она спокойно медитирует без малейших признаков асфиксии и мучений?!

Детектив посмотрел на него изучающе, не как на идиота, а как на одного из подозреваемых в убийстве. Констебль, за годы работы в полиции прекрасно знающий этот взгляд, поперхнулся.

– Вы сами подсказали мне правильный ответ, – заметил сыщик. – Ваши слова.

– Какие слова? – испугался Дурран. – Какой ответ?

– «Ирелия Кан выглядит идеально, как всегда».

– Ну да. Так и есть! – взгляд констебля метнулся к звезде и обратно. – И что с того?

– Совершенства не существует, – сказал сыщик. – И вы никогда раньше не встречались и Ирелией Кан. Зато смотрели все её арты.

Констебль порозовел, что в его случае означало, наоборот, стать немного светлее.

– И если в реальной жизни звезда выглядит точь-в-точь как в кино, значит, это лишь видимость.

– В смысле?!

– Дива должна оставаться в образе, везде и всегда, – сказал детектив. – Во время многочасовых убежищ, отключаясь от реальности, она была беззащитна перед взглядами прислуги и шпионов-папарацци, готовых на всё, лишь бы проникнуть в особняк Ирелии Кан. Затёкшее тело, некрасивая поза, невыгодный ракурс, слишком интимный взгляд визио – любая из этих вещей является покушением на самое дорогое для звезды: её образ. Поэтому по приказу Ирелии Кан внешнее поле всегда копировало её внешность и поддерживало идеальную картинку. И только внутри этого кокона Ирелия могла расслабиться, побыть какой ей захочется и не думать о том, как выглядит.

– Что? Откуда у вас такая информация? – поразился констебль.

Он переводил взгляд с детектива на начальника охраны, и видел, как на лице Шон-Хона отразилось понимание. Гепардис не знал о секрете дивы – ну разумеется, звезда никому не докладывала, что во время медитации её заменяет идеальная оболочка. Но теперь до безопасника дошло.

– Вы можете принудительно отключить только внешнее поле, – сказал сыщик. – И оставить два внутренних. Сохранить улики, но открыть то, что сейчас скрыто.

Бритая рука гепардиса взлетела к пасти.

– Протокол «Дельта-3», – рыкнул он. – Ключи на перезагрузку. Три, два, один, старт!

Ирелия Кан, безупречная и загадочная, мигнула и погасла. Все увидели, что наверху висит скрюченная, всклоченная женщина с искажённым потемневшим лицом и выпученными глазами. Её окровавленные ногти были сбиты о непроницаемые стены собственного защитного кокона, в которые она скреблась из последних сил, пытаясь вырваться.

В ту же секунду начальнику охраны вместо идеальных искусственных данных стали поступать реальные. И кроме очевидного факта, что Ирелия Кан умерла от удушья, он увидел в медицинской сводке, что её горло сорвано в криках, которые никто так и не услышал.

Девушка и констебль ахнули, поражённые пробирающей жестокостью открывшегося зрелища. Гепардис закрыл глаза, на его сжатой болью морде отразилось выражение величайшего краха. А детектив вздохнул, глядя на затвердевшую в трупном окоченении картину из скрюченных рук и выпученных глаз женщины – которая несколько часов назад висела на вершине мира, а теперь медленно опускалась под ноги простых смертных. Сходясь воедино со своей тенью.

– Пора ответить на ваш вопрос, старший констебль, – негромко сказал детектив. – Меня зовут Одиссей Фокс, и Шон-Хон действительно вызвал меня, когда предстал перед дилеммой. Вызвал потому, что я на хорошем счету в перечне свободных наёмников этого квадранта, и потому, что немногим ранее я был проверен и одобрен службой безопасности Ирелии Кан.