Читаем Миллион миров полностью

Этот возмутительный человек вызывал у неё огромное уважение и даже иногда почитание; но с какой наглой искрой в глазах он на неё смотрел! Вот нахал, то есть, какой замечательный у меня учитель. Ана то краснела, то бледнела, не находя точки равновесия в вопросе, как вести себя с Фоксом: быть ему верной ученицей, равноправным соратником, горделивой и отстранённой принцессой, другом… или восторженной фанаткой лучшего мифотворца галактики? Пфф, и как тут выбрать?

– Дай угадаю, у тебя в детстве была био-кукла?

Принцесса облегчённо рассмеялась. Ей очень нравилось, что Одиссей совершенно не отреагировал на цветы, которые только что целовали его со всех стороны, исполняя её желания!

– Целая компания симов. Это такие питомцы-миньоны, их можно переодевать, ухаживать… и любить… Тебе хоть нравится, как я тебя одела?!

– Наконец-то прилично выгляжу, – кивнул Фокс.

Он и правда почувствовал себя особенным, впервые за много-много лет. Отблеском принца, которым мог бы стать, повернись по-другому судьба.

– Мы так и не загадали желание, – девушка улыбалась, её пряди сверкали в солнечных лучах.

– Мне ничего не хочется, только быть здесь с тобой, – пожал одним плечом Одиссей.

– И мне, – тихо сказала она, и положила голову ему на плечо.

Удивительно, но у них и правда не было других желаний для планеты желаний.

Услышав это, «Искатель» дрогнул, и в ту же секунду цветы и стебли вокруг стали стремительно съёживаться, превращаясь в странную рыжую траву. Нет, не траву. Шерсть!

Под ногами прошла урчащая дрожь, арки сгладились и исчезли, граница между платформой и следующей планетой стёрлась. Двое стояли по грудь в бескрайнем пушистом море, а их босые ноги пружинили на мягком подшёрстке… чувствуя, как медленно и плавно дышит некто, на ком они стоят.

– Секунду, – опешила Ана. – Это что, живая планета??

И Одиссей понял, какое необычное свидание им досталось. А всё дальнейшее было как калейдоскоп.

Они валялись под зелёным солнцем на мягкой рыжей шкуре, и маленькая планета – огромный зверь – мурчала у них под боком. Они в панике убегали от шуршунов, прытких блох размером с Чернушку. Они прыгали почти так же далеко, как эти блохи, ибо гравитация планеты-чудища была мала, и, если как следует разбежаться, Ана с её усиленными мышцами могла бы выпрыгнуть на орбиту и начать кружить вокруг зверя, чтобы как следует его рассмотреть. Но они не рискнули пробовать, потому что было неясно, как вернуться вниз.

Они пытались искать, где же у планетища рот и глаза, но, кажется, их не было. Чем же и как оно питалось? Зато они наткнулись на метеор-занозу, от которой по шкуре планетища расходилась болезненная дрожь. Совместным усилием выдрали занозу, а раны залечили универсальным биогелем: Ана пожелала его на «Искателе» и гель незамедлительно появился. Планетище утробно заревело, но это был рёв удовольствия, и по всей планете прошёл шерстяной шторм. Ана с Одиссеем ухватились друг за друга и качались в мощных шерстяных волнах, а после наблюдали, как зелёное солнце закатывается зверю за бок. Они ласково трепали и чесали шкуру, и планета чувствовала их микроскопическую ласку, отзывалась довольным урчанием. Когда солнце ушло, в небе планетища засветились тусклые, непривычно крупные звёзды – атмосфера здесь была тонкая, газовая, и звёзды сквозь неё казались большими и дрожащими, как пламя свечей.

На следующей планете «Искатель» угодил в эхо-шторм. Летающие скалы ходили ходуном в вихрях туманного воздуха, но не сталкивались – магнитные поля отталкивали их прочь друг от друга. Только узкие молнии проскальзывали между грозовыми горами, и страшное эхо грома разносилось повсюду, отражаясь от соседних скал. Воздух этой планеты был напоен магнетической силой, он оказался неравномерным, как полупрозрачный ландшафт – по нему можно было бегать и прыгать, пролазить в узкие тоннели, по которым нёсся воющий ветер. Непостоянная гравитация заставляла висящие скалы мотаться в разные стороны, и веера молний испепеляли всё на своём пути.

На этой планете не было ничего живого, кроме Аны и Фокса, но даже через защитные поля они чувствовали болезненный бередящий удар каждой молнии, которая в них попадала. «Искатель» сложился в физическую платформу – и тут же рухнул, разбитый на осколки десятками молний. Ана схватила Фокса и закинула его на скалу, он уцепился за выступ, а ей пришлось прыгнуть на другую – и какое-то время они могли лишь смотреть друг на друга, разделённые воющей бездной. Видеть, как бледные лица вспыхивают в свете молний, и сжиматься, когда их скалы рушились друг на друга, когда магнитные поля вжимают их в камень, сдавливая, как руки великанов, а затем резко расходятся – и грохочущее эхо гуляет вокруг.