Читаем Миллион миров полностью

— Мы понятия не имели, что иксары ещё пятнадцать миллионов лет назад владели одной из высших технологий. Причём, использовали её на такую… мелочь, как живые корабли, — поразилась Ана. — Но что же убило их расу? Может, какой-то враг сумел уничтожить их базы и стереть все упоминания о культуре, языке? Разрушить все технологии?

— Не враг, — сказал детектив, глядя на спокойных зверьков. — Они сами.

Повисла пауза.

— История каждой цивилизации как песня. Все чем-то схожи, у всех есть дикость, варварство, развитие. И закат. Но каждая цивилизация проходит собственный путь, и каждая завершается по-своему. Одни расы уничтожают себя сами, других истребляют враги, третьи гибнут от бедствия или катаклизма, четвёртые угасают от потери смысла и желания жить, а пятые переходят на иной уровень организации сознания. Жизнь написала множество финалов для завершения каждой из своих историй. Но у народа иксар финал… неоднозначный.

— Какой? — спросила Ана, затаив дыхание.

— У меня нет доказательсв, только домыслы. Доказательств в принципе нет, потому что иксары намеренно стерли их миллионы лет назад. Мы знаем, что они послали по галактике Левиафанов с почти безграничным источником энергии внутри, и с пустыми капсулами для перевозки экипажа, которого нет. Мы знаем, что киты разносят по галактике атмосферу и биосферу… как будто специально созданную для этих зверьков. И эти планеты терраформируются для них, чтобы хонни просто жили. Жили счастливо.

Ланьяри внезапно поняла. Обрывки сложились в её разуме одной картиной, гепардис охнула и прильнула к силовому полю, отделявшему вольер от посетителей зоопарка.

— Они? — воскликнула Ана, поражённо глядя на зверьков. — Вот эти маленькие… Но зачем?!

— Почему ты так любишь зверей, Ланьяри? — спросил Фокс. — Почему вместо разумных выбираешь помогать им?

— Потому что они невинны, — прошептала гепардис. — И потому что разумные слишком несчастны. Делают несчастными себя и других.

Её титановые когти впились в силовое поле вольера, они казались чистыми, но Фокс уже понял, что эти когти знали множество цветов крови самых разных существ.

— Может, иксары тоже так решили? — спросил детектив. — Они развивались выше и выше, познавали мир всё полнее, совершали грандиозные дела… Но однажды поняли: как ни стремись к идеалу, достичь его невозможно. Побеждая одно несчастье, разумный начинает страдать от другого. Неимущий страдает от лишений, а получивший всё страдает от того, что ему некуда стремиться и нет того, ради чего стоит жить. За абсолютным улучшением следует абсолютное вырождение.

Человек улыбнулся.

— Конечно, это могут быть лишь красивые слова, демагогия на пустом месте.

— Нет, это правда, — выдохнула Ланьяри. — Разумным жить тяжелее. Разумным быть больнее. Я знаю.

Как и Фокс, она говорила на основании пережитого опыта.

— Пожалуй, да. И с чего мы взяли, что высшая форма жизни и высшее счастье — быть разумным существом? Может, иксар решили иначе и финальным актом своего развития… стали хонни? Может, они стёрли все следы своей цивилизации, потому что поняли, что цивилизация тупиковый путь? И запустили программу генетической деградации. Если так, то никто не уничтожал их планету, они по-прежнему живут на ней, одной из ста семнадцати. Только теперь живут, не зная страданий и хлопот.

Зверёк напротив них улыбнулся, его изогнутая рука-крыло ухватилась за камни, он ловко вскарабкался на самый верх склона и спрыгнул оттуда, его сумрачная тень со стальным отливом замелькала сквозь хитросплетения лиан и пестроту листвы, вниз, вверх, вниз, вверх — он пикировал и лавировал, свободный, ничем себя не обязывая и никуда не торопясь. Он просто был.

Трое разумных: роскошная и богатая активистка с мрачным прошлым, скромная дочь-сирота технобогов и обычный человек, проживший несколько жизней — стояли и смотрели на миролюбивых зверьков, которые сидели каждый по-отдельности, но каким-то образом ухитрялись быть все вместе.

— Учёные назвали Левиафана «звёздный беглец», потому что он странствовал из системы в систему и избегал контактов с кораблями любых рас, — сказала наконец Ланьяри. — Мы не знали, что кит опускается на планету, чтобы там умереть и превратить её в рай… для хонни.

— А на самом деле, они не беглецы, а зайцы Шрёдингера, — улыбнулся Одиссей. — На борту каждого левиафана стоят капсулы, где летят пассажиры, не купившие билет. Но пассажиров не существует, и капсулы пусты. Ведь они появляются лишь когда Левиафан находит подходящую планету. Выбрав её, звёздный кит запускает процесс воспроизводства: хонни и самого себя. Беременный своими создателями и своим потомком, он опускается на планету и там умирает, закончив свой тысячелетний путь. Из его останков зарождается новая биосфера и рождается маленький кит — со старой абсолют-сферой внутри. Ведь чёрной дыры хватит на целую вечность, на миллиарды лет. Юный кит поднимается с поверхности планеты и отправляется в дальний путь, свой собственный.

Одиссей перевёл дух.

— И он летит, не зная, что везёт внутри себя несуществующих пассажиров. И следующего зайца Шрёдингера.