Читаем Милгран полностью

Грант, облокотился о стену, скинул обувь, прошёл в ванную комнату.

Мила смотрела на вечерний Баку, стащила с себя пиджачок, подняла вверх руки, проветривая шею, тихо запела: «Вечерний Баку, весенний Баку, твои фонари, как черешни в соку, прозрачен узор младого листка и дальняя даль словно песня близка…»

Грант вошёл в комнату, не включая свет, включил радиоприемник, нашел музыкальную волну, пел Муслим Магомаев…

Мила замолчала, задвигалась в ритм музыки. Грант вошел на балкон. Она, кокетничая, танцевала, лукаво смотрела на него. Он улыбался плотно сжатыми губами, смотрел на нее, сузив глаза. Зазвучали зарубежные мелодии. Он задвигался в такт музыки, держа руки в карманах. Мила, ритмично двигаясь, подошла к нему, приблизила лицо к его лицу, не касаясь. Грант смеющимися глазами, при сдержанной улыбке, смотрел на неё. Они очаровывали дуг друга. Грант не выдержал, хотел её поцеловать. Она увернулась и вышла с балкона, прошла в прихожую, повесила пиджак на вешалку, вошла в ванную комнату.

Грант вошел в комнату, расстегнул рубашку, продолжая двигаться под музыку, сделал звук громе, стянул с себя носки, покрутил их в руках, бросил на пол около двери ванной. Подошёл к сумке Милы, стал вытаскивать ее вещи, разглядывая их, клал в стопку на стул, нашел её халатик, трусики – смущённо улыбнулся, взял их, подошел к двери ванной, постучал: «Девушка, вам, наверное, нужен ваш халатик, я готов вам его передать, откройте, обещаю не врываться».

Дверь открылась, просунулась рука Милы, пошевелив в воздухе пальцами, поискала Грант, улыбаясь, поцеловал её руку, вложил в неё вначале одну вещь. Мила убрала руку, потом вновь высунула, получила в руку халатик. Грант вернулся в комнату, открыл бар, достал бутылку вина, фрукты, поставил на стол, подумав убрал вино назад, налил гранатовый сок в бокалы, присел в кресло, вытянув ноги вперёд, закрыл глаза.

Мила вышла в халатике, посмотрела на Гранта, он с закрытыми глазами неподвижно сидел в кресле. Она вышла в прихожую, увидев его валявшиеся носки, подумала, подняла и положила их в туфли. Оглянулась, Грант стоял, прислонившись к притолоке двери, подошёл, вытащил носки из туфель, улыбаясь, вошёл в ванную, закрыл дверь

Мила подошла к зеркалу, расчесала волосы, уложила их вперёд на одно плечо, вернулась в комнату, взяла виноград, жуя, обратила внимание на стопку своих вещей, сморщила нос, улыбнулась, вытащила из дорожной сумки блокнот, ручку, прошла на балкон, уселась в кресло и стала писать.

Грант вышел из ванной в светлых тонких брюках, повесил рубашку на вешалку. Вошел в комнату, увидев Милу на балконе, улыбнулся, взял бокалы с соком, вошел на балкон, присел в кресло, сделал глоток, смотря на неё.

Мила посмотрела на Гранта, он, улыбнувшись, протянул ей бокал, она взяла, сделала глоток. Так, глядя друг на друга, они выпили сок. Он протянул ей руку. Она отложила блокнот, подошла к нему. Грант, взяв её за руку, посадил к себе на колени, прижал к себе, опустил лицо в её волосы, второй рукой начал путешествие по её шеи, лицу.

– Господи, как же мне не хватает близости с тобой. Мила, я думал, что я умру сегодня, не дождавшись тебя. Какая же ты желанная для меня, – шептал он.

Мила поцеловала его в мочку уха, очертила пальцем контур его губ, поцеловала в щёку. Он не выдержал, нашел её губы и поцеловал, буря чувств охватила его, он встал и понёс её на кровать…

Мила отдалась его напору, её руки путешествовали по нему, улыбаясь, она прижимала Гранта к себе, руки, лежавшие на его бедрах, хотели стянуть с него… услышала: «Мила, нет, не делай этого…», – она нахмурилась, не останавливаясь, продолжила…

Грант остановил её руку: «Нет, любимая, не будем переступать черту… я обещал твоему отцу… после свадьбы», – шептал Грант.

– Что? Нет. Грант, я люблю тебя.

– Любимая, нет. Нам и так будет с тобой очень хорошо, остальное… я обещал твоему отцу, не могу нарушить своё слово. Я очень люблю тебя и очень хочу, но нет, мы пока не будем переступать. Родная моя, нам можно не всё, дальше запретная зона, после свадьбы, – шептал он, целуя её…

Они посмотрели друг на друга, улыбаясь, их руки гладили друг друга.

Мила сузила глаза, произнесла с улыбкой: «Вот за что я тебя уважаю – что ты можешь вовремя остановиться».

Грант прищурился, посмотрел ей в глаза, затем уткнулся ей в шею, прошептал: «Мне так хорошо с тобой. Меня ни что так не успокаивает, как близость с тобой, я все время хочу быть с тобой, ты правда мой воздух… Ты меня околдовала?»

– Нет, что ты! Не говори глупости, и не хочу никакого там колдовства или ещё чего. Просто, – она помолчала, – это от того, что я тебя полюбила.

– Это такое счастье слышать от тебя эти слова. Главные слова жизни. Я тебе говорю их первой и единственной на свете. Я люблю тебя, моя Мила, – тихо говорил он.

– А я говорю первому и единственному моему любимому: я люблю тебя, Грант.

Они нежно поцеловались и продолжили целоваться…