Читаем Мико полностью

Но теперь между их напряженными телами, где-то напротив грудной клетки Николаса, находилась палка, и Николас придвинулся еще ближе, опасаясь, как бы Кэндзо не согнул ее в дугу и не надавил на сердечную мышцу. Этого он не должен был допустить.

Он применил два быстрых спинных удара “воздушный змей”, прежде чем снова приступить к иммобилизации. Но ничего не вышло, и деревянная палка начала медленно сгибаться все ближе и ближе к левой стороне его груди. Силы покидали, и его центризм казался ему уже каким-то далеким и почти бесполезным.

Он проклинал себя, зная, что проиграл. Нехватка сна, разнобой во времени — все это не давало ему возможности сконцентрироваться. Оставшиеся в нем резервы быстро истощались под непрекращающимися атаками. Кровь шумела в его голове, и это было признаком уже наступающей дезориентации. Николас знал, что затем последует нарушение физической координации, если только он не сможет его предотвратить.

Вдруг в памяти всплыл урок в кэндо, и, вспоминая “Срезанные Красные Листья” Мусаши, он настроил весь свой дух на то, чтобы обрести контроль над палкой Кэндзо.

Вместо того чтобы защищаться, он совершенно освободил руки и бросился навстречу ударам. Словно в тумане, Николас схватился за маленький скользкий цилиндр, рванул его вниз и влево, освобождаясь от мертвой хватки пальцев сэнсэя, но в то же время его собственная энергия ослабилась настолько, что неожиданно он получил жестокий удар в печень.

Кэндзо откинулся назад, на колени. Николас потянулся вслед за ним, но снова столкнулся с могучей силой железного кулака сэнсэя. Острая боль пронзила его, и он стиснул зубы, вцепившись одной рукой в плечо сэнсэя, а другой пытаясь уронить его.

В тот момент, когда плечо сэнсэя коснулось татами, Николас прекратил дальнейшие действия. Он обливался потом, сердце бешено колотилось, а каждый вздох отзывался нестерпимой болью.

Он подумал о том, как близок был к поражению.

* * *

Итиро Кагами был в скверном расположении духа. Необычайно уравновешенный человек, он отличался достоинством, которое обеспечило ему должность вице-президента по финансовым вопросам в “Сато петрокемиклз”.

Но сегодня он не мог ни на чем сосредоточиться, просто разрываясь между этим “кобуном” и американской компанией по изготовлению микросхем. Поэтому он был очень благодарен Сато, когда он подал ответственным исполнителям знак расходиться, а то бы все заметили его рассеянность.

Битый час он просидел, уставившись на дождь, рисующий на окне узоры, и решил, что с него довольно. Повернувшись в кресле, он нажал на кнопку селектора и попросил секретаршу отменить все встречи, назначенные на остаток дня, не забыв сообщить ей, где его можно будет найти, если что-нибудь непредвиденное вынудит Сато быстро с ним связаться.

Затем он встал. Токио выглядел серым и тоскливым. Все веселье ханами, господствующее в городе последние несколько дней, словно улетучилось; Даже вид цветущей сакуры не доставил Кагами удовольствия этой весной.

Его лицо походило на мрачную маску, когда он выходил из своего офиса. Ни мягкие огни, ни прекрасные гравюры “укиё-э” не могли поднять настроения. Он отворил обитую железом дверь и прошел в раздевалку. Начал раздеваться.

Все было бы ничего, если бы речь не шла о его брате, Тосиро. И если уж честно, то не о его брате, а о брате его жены, подумал он с раздражением. Жена Кагами с большим удовольствием расплачивалась с ним за все то, что натерпелась от свекрови, матери Кагами. Именно она распоряжалась семейным бюджетом, крепко держа его в своих руках. “Слишком крепко”, — подумал он, когда брел в ванные комнаты, раздевшись донага.

Пока молодая женщина с бесцветным плоским лицом, покрытым от жары бисеринками пота, обмывала его, Кагами думал о своей жене: дело было даже не в том, что она скупилась на его гейш. Отнюдь. Каждый месяц приходили к ней счета, и она оплачивала их своевременно, пятнадцатого числа. Она делала все, что и положено делать образцовой супруге. И все же та манера, с которой жена отпускала ему скудные порции из его же зарплаты, из осэйбо и отюгэн — подношений, которые вручали ему подчиненные перед Новым годом и летом, стремясь получить повышение по службе, — заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. Это и было основной причиной того, что он мчался в Анмицу, район гейш.

Перебираясь во вторую ванную, Кагами ощутил с досадой, что Тосиро бесил его еще больше, чем жена.

Оставшись один, Кагами вдыхал пар, поднимавшийся с поверхности воды. Он был таким горячим, что при малейшем движении все тело начинало пылать.

Тосиро был фермером, а потому был гораздо богаче самого Кагами. Разумеется, он не имел тех многочисленных льгот, какими “Сато петрокемиклз” одаривал своих сотрудников. И тем не менее... В конце каждого года банковский счет Тосиро раздувался до невероятных размеров, и Кагами грызло, что хотя и косвенно, но и он субсидирует своего шурина.