Читаем Мико полностью

— Мне кажется, что этот случай для Нанги-сан — самый наглядный пример бессмысленной жестокости войны. Теперь, я думаю, вы понимаете, почему он не любит говорить об этом. — Сато покачал головой. — Я боюсь, что мы не можем на него рассчитывать. Память — его несчастье. Он не пожелает говорить о прошлом даже со мной.

— Тогда все зависит от вас, Сато-сан.

— Конечно, — с горечью воскликнул хозяин дома. — Только я не помню ничего такого. Вы знаете, на что был похож Токио после войны? В то время все было таким необычным! Режимы приходили и уходили. Альянсы быстро создавались и также быстро распадались. Я знаю. Тогда у нас появилось много врагов... как, впрочем, и друзей. — Сато помолчал. — Те времена были очень насыщенными. Я часто думаю, что десятилетия тогда были спрессованы в года, а года — в месяцы. Мы достигли многого за короткое время: мы выбрались из хаоса поражения, вновь обрели независимость. Ведь по сути дела нам пришлось все начать сначала. Война как бы очистила нас от того худшего, которому мы позволили управлять нашим обществом.

Подобно тем, кто был на Ноевом ковчеге, мы ступили на берег на горе Арарат, чтобы построить новое общество. И мы это сделали. Мы справились с гиперинфляцией, мы добились роста нашей промышленности с помощью МИТИ и расчистили дорогу для невиданного в мире экономического скачка. — Он посмотрел на Николаса и улыбнулся. — Мы даже успешно превратили слова “Сделано в Японии” из простого значка в символ. Все это не было случайным, но это не принесло нам счастья. Наша карма велика, и хотя мы продолжаем процветать, мы все чаще чувствуем нарастающую боль.

Он налил еще сакэ, выплеснув немного на стол.

— Но знаете, Линнер-сан, что по-прежнему не дает нам покоя? Это сознание того, что даже сейчас, когда нефти полно, когда вереницы танкеров отплывают из Японии и прибывают в нее, доставляя нам топливо, миру приходится питать нас, чтобы мы жили и развивались. Подобно грудному ребенку, не способному добывать себе пищу, мы привязаны к этим красивым островам, лишенным каких бы то ни было полезных ископаемых. Можете ли вы понять, как уязвляет это нашу гордость, Линнер-сан? — спросил он раздумчиво. — Конечно, можете. Ведь вы же часть нас. Я уверен, что вы нас понимаете в отличие от многих других. И вы, наверное, знаете, есть правда в словах о том, что несчастье никогда не длится целую жизнь. — Он тяжело вздохнул. — Но я скажу вам, что иногда не уверен в этом.

Волосы влажными прядями свисали на его лицо, кимоно распахнулось, обнажив голую грудь и темный сосок.

— Знаете, — глухо произнес он, — я потерял жену. О нет, не Акико, я был женат раньше. Ее звали Марико. Прекрасная Марико. Она была очень молода, когда мы встретились. — Сато улыбнулся, и что-то мальчишеское прорвалось сквозь печаль, накопившуюся с годами. — А я? Я тоже тогда был намного моложе. Мы с Нанги-сан уже тогда знали друг друга. Он был в Министерстве внешней торговли и промышленности, а я занимался бизнесом. У меня было несколько “кобунов” в те дни, и все — успешные. В некоторых делах я прислушивался к советам Марико. Именно она рекомендовала мне купить косметическую компанию “Икиру”. Это было в 1976 году. “Икиру” производила кремы для лица и лосьоны. Я приобрел компанию, когда в Японии еще только начинался косметический бум.

Доход был фантастический. За один год эксплуатации я окупил расходы и даже получил небольшую прибыль. Прогноз на следующий год был самый блестящий.

Марико посчитала себя обязанной пользоваться продукцией “Икиру”. Она говорила, что никто из ее подруг не будет доверять продукции компании, если она сама не подаст пример. Чудная матовая кожа была гордостью Марико, и она стала дважды в день пользоваться кремом и лосьоном “Икиру”. Несколько месяцев спустя у нее начались сильные приступы мигрени. Затем появилось головокружение.

Я показал ее врачу. Он не нашел никакого заболевания и посоветовал недельку отдохнуть. Я в точности последовал его совету и отправил Марико в одно живописное место за городом. Но там ей стало хуже: у нее начался сильный жар. Врач, которого пригласили к ней, нашел аритмию, учащенное сердцебиение.

По его настоянию позвонили мне. Я немедленно приехал и забрал ее в Токио. Мы с ней отправились к известному специалисту, и он после обследования сказал, что у Марико не в порядке мочевой пузырь. Она пила лекарства, но температура не снижалась. Кроме того, у нее появились неприятные ощущения под кожей лица, которая сделалась неестественно блестящей. Тогда она стала пользоваться лосьоном еще чаще.

Так продолжалось до тех пор, пока, проснувшись однажды утром, Марико не обнаружила, что вся ее кожа стала такой же блестящей и отечной, как кожа лица. Ее нога, когда она трогала ее, больше напоминала ногу куклы, чем живого человека. Расстроенная, она снова обратилась к доктору. Ее обследовали еще раз и сказали, что это заболевание связано с поджелудочной железой. Снова ей прописали лекарства, которые она аккуратно принимала.