Читаем Михаил Ульянов полностью

— Настоящие бандиты восхищались, Михаил Александрович!

— Выдумываешь?..


…Когда Ульянова не станет, Михаил Шаститко (Орский) — ныне владелец одного из крупных и наиболее оригинально оформленных киноконцертных комплексов на севере Москвы, давний знакомый автора этой книги и верный почитатель таланта Михаила Ульянова, вспомнит:

«В совокупности я отсидел девять лет. Я не хулиган, тем более, не дай Бог, не насильник. У меня было мошенничество в крупных размерах, так называемая ломка, „куклы“… В 1990 году я вышел подчистую. Но к теме: я всегда любил кино. В лагерях развлечений, кроме телевизора и литературы, не было. Смотрел, читал, думал… Ну а когда стал владельцем кинотеатра, то, естественно, занялся кинематографом в определённом смысле профессионально, неплохо знаком с мировой фильмографией. Творчество великого русского актёра Михаила Ульянова знаю давно. Ещё подростком был в Театре Вахтангова на спектакле „Антоний и Клеопатра“, где Юлия Борисова играла Клеопатру, Ульянов — Антония. А вскоре посмотрел одноимённый голливудский блокбастер, выражаясь современным языком, в котором главные роли играли Элизабет Тэйлор и Ричард Бартон. И к своему вящему удовольствию, даже злорадству — видимо, уже тогда во мне тлел патриотический уголёк, — я для себя констатировал, что наш Антоний — Ульянов значительно мощнее и харизматичнее, чем хвалёный Ричард Бартон. Этот темперамент, эта бесподобно могучая челюсть, свидетельствующая о решительности характера!.. Думаю, что, если делать какие-то антропологические замеры, мы просто аналога не найдём!.. Что касается кинематографа, то я очень много читал о революции, о Гражданской войне, о трагедии России, нашего народа — и генерал Чарнота Ульянова для меня является настоящей квинтэссенцией, великолепной выборкой, воплощением бесшабашной удали, бретёрства и одновременно благородства русского офицерства… Быть может, я и название ресторану дал „Белая гвардия“, подспудно держа в голове образ, воплощённый Ульяновым… И ещё помню, смотрел я на зоне фильм „Последний побег“. И был поражён! До этого все мы видели Ульянова могучим полководцем: Антонием, Чарнотой, маршалом Жуковым неоднократно…

— Одной из последних работ Ульянова в кино была роль эдакого „крёстного отца“ в фильме Егора Кончаловского „Антикиллер“. Как сыграно — с твоей, профессиональной, можно сказать, точки зрения? Ты ведь встречал в жизни воров в законе?

— Как профессионалу мне было очень приятно, что народный артист СССР, лауреат Ленинской и Государственных премий, Герой Социалистического Труда сыграл вора в законе. Притом блестяще, очень убедительно! Я знаю, кто был реальным прототипом этого образа…

— Хочешь сказать, что Ульянов рисовал с натуры, то есть наблюдал некоего вора в жизни?

— Нет, я этого не говорю. Потому что не знаю. Но хочу отметить, что современник, коллега Ульянова, великий русский артист Кирилл Лавров также великолепно сыграл вора в законе Барона, это тоже была одна из последних его ролей — в прекрасном телесериале „Бандитский Петербург“. И вот, думаю я, задаюсь вопросом: не в этом ли сермяжная правда? Почему два наших величайших русских артиста, даже не по званию, а поистине народных, пришли в конце своей жизни к этим характерам, этим образам? Может быть, именно в этих людях они увидели верность традициям, своему укладу жизни?

— Вот чем в нашей стране увенчались терзания, мучительные поиски смысла жизни братьев Карамазовых, Дмитрия и Ивана, можно было бы сказать. Но ты забываешь, что время у нас на дворе такое, что в герои, „крёстные отцы“ выходят и „Бароны“.

— Ну да, ведь Митю-то ульяновского в финале отправляют на каторгу. А божественного Алёшу, я читал, Фёдор Михайлович вообще бомбистом хотел сделать… Или, быть может, просто так легла их актёрская фишка, Ульянова и Лаврова…

— Но ты считаешь — сыграл убедительно? Притом что ни Лавров, ни Ульянов никакого отношения к криминалитету никогда не имели. Разве что в качестве депутатов Верховного Совета отвечали на письма из зон, хлопотали, помогая кому-то…

— Так вот Ульянов сыграл именно вора в законе. Я знаком с ворами в законе. Он сыграл живого человека. Трагедию… А напоследок скажу, что в жизни, к сожалению, лично знаком с Ульяновым не был, хотя знаю очень многих актёров, со многими встречался, но мне кажется, что он был хороший, добрый, порядочный русский человек. Настоящий мужчина».


Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
100 Великих Феноменов
100 Великих Феноменов

На свете есть немало людей, сильно отличающихся от нас. Чаще всего они обладают даром целительства, реже — предвидения, иногда — теми способностями, объяснить которые наука пока не может, хотя и не отказывается от их изучения. Особая категория людей-феноменов демонстрирует свои сверхъестественные дарования на эстрадных подмостках, цирковых аренах, а теперь и в телемостах, вызывая у публики восторг, восхищение и удивление. Рядовые зрители готовы объявить увиденное волшебством. Отзывы учёных более чем сдержанны — им всё нужно проверить в своих лабораториях.Эта книга повествует о наиболее значительных людях-феноменах, оставивших заметный след в истории сверхъестественного. Тайны их уникальных способностей и возможностей не раскрыты и по сей день.

Николай Николаевич Непомнящий

Биографии и Мемуары