Читаем Михаил Романов полностью

Двадцать нарядных дворян шли перед патриархом и устилали его путь дорогой тканью. За ослятей везли сани с древом, обвешанным яблоками. Сидевшие в санях певчие мальчики распевали псалмы. Следом шло духовенство с крестами и иконами, бояре, в их числе Иван Никитич.

Но над столицей витали вражда и ненависть. В Кремле и Китай-городе конные и пешие роты наемников стояли в полной боевой готовности с оружием в руках. Бояре и столичная знать лишились поддержки народа и видели в наемном воинстве главную опору.

К марту 1611 года недовольный столичный люд не сомневался более в том, что боярское правительство доживает свои последние дни. Со всех сторон к Москве двигались отряды земского ополчения. Москвичи деятельно готовили восстание в самой столице. Они незаметно стягивали в город воинские силы, доставляли вооружение.

Боярское правительство издало указ об изъятии у москвичей оружия. Гонсевский помог претворить этот указ в жизнь. Его солдаты отбирали у посадских людей не только пищали и сабли, но и топоры и ножи. Тех, кто нарушал запрет, ждала смертная казнь. На городских заставах стража тщательно обыскивала обозы.

С утра 19 марта Мстиславский, Салтыков и Гонсев-ский стали готовить внутренние крепости к боевым действиям. Солдаты свозили отовсюду орудия и устанавливали их на стенах Кремля и Китай-города. Один из ротмистров, руководивший установкой пушек возле Водяных ворот, распорядился привлечь к работам извозчиков, наблюдавших за солдатами издали. Извозчики отказались помогать солдатам. Началась драка. Много русских было убито на месте.

Кремлевские часовые дали знать о происшествии Гон-севскому. Тот попытался положить конец драке. Но, увидев множество убитых москвичей, он махнул рукой и, по словам польского очевидца, предоставил наемникам «докончить начатое дело». Стычка вскоре превратилась в общее побоище.

Роты в боевом порядке атаковали безоружную толпу. Им приказано было занять Белый город. Однако тут они с первых шагов столкнулись с организованным сопротивлением. Натолкнувшись на баррикады и завалы, роты были вынуждены отступить в Китай-город и Кремль. На их место заступили отряды немецких наемников.

Несмотря на то что бояре давно ждали народных выступлений и готовились их подавить, события застали их врасплох. Преодолев замешательство, они стали помогать полякам. На совещании у Гонсевского члены думы громко бранили людей без роду и племени, решившихся на бунт. Епископ Арсений, ставший одним из главных руководителей церкви, заверил польское командование, что посадские мужики «ударили в набат без воли бояр и священнослужителей».

На Сретенке, подле Лубянки, главным очагом восстания стала Стрелецкая слобода. Собрав стрельцов и посадских людей, князь Дмитрий Пожарский принудил наемников отступить.

Против Ильинских ворот сопротивление возглавил Иван Бутурлин со стрельцами.

Попытки Гонсевского захватить Белый город провалились. Наемники не дошли до Тверских ворот и, неся потери, повернули вспять. «Видя, что исход битвы сомнителен, — доносил Гонсевский королю, — я велел поджечь Замоскворечье и Белый город в нескольких пунктах». Русские летописцы уточняют, что решение поджечь Москву подсказали Гонсевскому Салтыков и его товарищи.

В нескольких местах над посадом показались столбы дыма. Вскоре огонь охватил целые кварталы. Москвичи прекратили бой и начали тушить разгоравшийся пожар.

Ветер гнал пламя в глубь Белого города. Следом за огненным валом по сгоревшим кварталам шли вражеские солдаты. Лишь на Лубянке врагу не удалось осуществить свой замысел. Князь Пожарский непрерывно атаковал неприятеля, пока не «втоптал» его в Китай-город.

Всю ночь в городе, не замолкая ни на минуту, гудели колокола. Повстанцы послали в Коломну и Серпухов за помощью. Земские воеводы немедленно откликнулись на призыв. Иван Плещеев наспех отправился к Москве из Коломны с казаками и рязанцами.

Отряды ополчения ночью вступили в Замоскворечье и соединились с восставшими. Однако вскоре стало известно о подходе к столице с запада польских войск.

Под самыми стенами Кремля, у Чертольских ворот, собралось около тысячи стрельцов. Жители помогли им перегородить площадь баррикадами.

Далеко за полночь Гонсевский созвал в Кремле военный совет. На нем присутствовали многие знатные московские дворяне. Члены боярского правительства получали вести из разных концов города и были лучше осведомлены насчет истинного положения дел, нежели польское командование. На военном совете они настойчиво рекомендовали Гонсевскому бросить все силы в Замоскворечье, чтобы прорвать кольцо восставших предместий и очистить путь для королевских войск, подошедших из района Можайска.

Утром 20 марта из Китай-города к народу выехали бояре. С ними не было ни литвы, ни немцев. Приблизившись к завалам, Мстиславский, Иван Романов с товарищами принялись упрашивать москвичей прекратить сопротивление и немедленно сложить оружие. Народ отверг призывы Семибоярщины.

Гонсевский отвел боярам незавидную роль. Они должны были отвлечь внимание москвичей.