Читаем Михаил Ломоносов полностью

Читал Ломоносов так хорошо, что «через 2 года учинился ко удивлению всех лучшим чтецом в приходской своей церкви» и читаемое произносил «к месту расстановочно, внятно, при том и с особою приятностию и ломкостью голоса». Ломоносов «охоч был читать в церкви псалмы и каноны и по здешнему обычаю жития святых… и в том был проворен, а при том имел у себя глубокую память, когда какое житие или слово прочитает, после пения рассказывал сидящим в трапезе старичкам сокращеннее на словах обстоятельно», – так в публикации XIX века описан важный эпизод из детской жизни ученого. В комментариях к биографии Ломоносова упоминается и такой факт, что «на 13-м году» увлечен он был речами «раскольников так называемого толка беспоповщины», но через два года понял, что заблуждается, а скорей всего, разочаровался в тех целях, которые предлагали раскольники: «спасаться от мира».

Архангельск, место рождения Ломоносова в селе Денисовка. Ксилография 1879 г.

Церковные и духовные книги – единственные, что были доступны для Ломоносова. «В доме Христофора Дудина увидел он в первый в жизни своей раз недуховные книги. То были старинная славянская грамматика и арифметика, напечатанная в Петербурге, в царствование Петра Великого для навигацких учеников. Неотступные и усильные просьбы, чтоб старик Дудин ссудил его ими на несколько дней, оставалися всегда тщетными. Отрок, пылающий ревностию к учению, долгое время умышленно угождая трем стариковским сыновьям, довел их до того, что выдали они ему сии книги. От сего самого времени не расставался он с ними никогда, носил везде с собою и, непрестанно читая, вытвердил наизусть. Сам он потом называл их вратами своей учености». Это произошло около 1725 г. – Ломоносов выпросил «Славянскую грамматику», «Арифметику» и «Псалтырь». М. П. Погодин называет авторов этих учебников: «Грамматика» М. Смотрицкого и «Арифметика» Л. Магницкого. Но самое «сильное действие произвела на него (Ломоносова) Псалтирь Симеона Полоцкого, переложенная в стихи. Воображение его было так поражено симфонией рифм и единомерностью слогов, что искусство стихотворное представилось ему сверхъестественным даром. Он спрашивал, кто этот Симеон Полоцкий, и где можно научиться его очаровательному искусству. Симеона Полоцкого нет уже на свете, получил он себе в ответ, искусству его научиться нигде нельзя, кроме Москвы и Киева, а источник всех знаний заключается в Латинском языке». По другим источникам, родственники, возможно, его дядя, работник Антониево-Сийского монастыря, объяснили ему, что для изучения наук нужно было овладеть латинским языком, на котором писались в то время научные труды. В биографии, записанной Я. Штелиным, упоминается, что священник, который учил Ломоносова читать церковные книги, не знал латыни, «но возбудил его любознательность рассказами про Заиконоспасский монастырь в Москве».

Такая биография позволила газете «День» в 1865 г. сделать вывод о том, что Ломоносов «является чистым, без посторонней примеси, представителем духовной стихии Русского народа. До 16-летнего возраста его воспитателем была Русская северная природа, русский крестьянский быт и церковно-славянские духовные книги, а затем Славяно-греко-латинская академия».

У Ломоносова была сестра Марья, значительно младше его. Она оставила любопытные воспоминания о бытовых привычках Ломоносова, приводимые ниже. В 1804 г. в «Вестнике Европы» была публикация о том, что губернатор Архангельской губернии Н. И. Ахвердов ходатайствовал о привилегиях семье сестры Ломоносова. Император Павел I «в уважение памяти и полезных познаний знаменитого Санктпетербургской Академии Наук Профессора, Статского Советника Ломоносова» повелел «сестры его Головиной сына, Архангельской губернии крестьянина Петра с детьми и с потомством их, исключа из подушного оклада, освободить от рекрутского набора». Это были существенные привилегии для крестьян, самого бесправного сословия России. Подушный оклад – это налог, который, независимо от возраста, должны были в царской России платить вольные люди, причем только мужчины. Освобождение от рекрутского набора для крестьянских сыновей было также важной льготой.

В 1724 году Василий Дорофеевич женился в третий раз. Вторая мачеха не была «расположена» к подростку. Как писал сам Ломоносов: «имеючи отца хотя по натуре доброго человека, однако в крайнем невежестве воспитанного, и злую, завистливую мачеху, которая всячески старалась произвести гнев в отце моем, представляя, что я всегда сижу по-пустому за книгами: для того многократно я принужден был читать и учиться, чему возможно было, в уединенных и пустых местах и терпеть стужу и голод».