Читаем Михаил Катков. Молодые годы полностью

1818 год запомнился москвичам чередой разных событий, больших и малых, знаменательных, важных и неприметных. Город постепенно восстанавливался после пожара 1812 года, хотя следы его еще долго были заметны во многих местах. Большие обгорелые дома зияли глазницами окон без рам. Целые кварталы, огороженные заборами, стояли без крыш, с обвалившимися стенами, а на пустырях виднелись остатки печей и труб на них. Всюду шла работа, большая стройка охватила город. Москва возрождалась из руин. Поднимались в своем достоинстве и красоте московские соборы, и звон колоколов сорока сороков вновь наполнял сердца москвичей благодатью и радостью.

На Святой неделе, в среду, 17 апреля, в 11 часов утра в Кремле, в Архиерейском доме Чудова монастыря в семье великого князя Николая Павловича родился старший ребенок, крещенный в честь августейшего дяди Александром.

Поскольку у старших братьев Николая Павловича законных наследников не было, то новорожденный младенец воспринимался как вероятный восприемник престола и будущий русский император. Именно такой ясный и внятный порядок передачи трона по нисходящей мужской линии в доме Романовых был установлен императором Павлом Петровичем в законе о престолонаследии 1797 года. Согласно этому документу, монархический принцип, освященный Промыслом Божиим, возводился в закон Российской империи, которому царствующий государь и все его подданные должны были неуклонно следовать. Как представлялось его автору, лишенному по деяниям своей матушки законного права на престол и ожидавшему своей очереди у трона более тридцати лет, таким образом создавались непреодолимые преграды на пути любого человеческого своеволия.

…Бедный, бедный Павел…

Вся императорская фамилия в эти апрельские дни встречала Пасху в Москве. Рождение младенца в великокняжеской семье придавало особый смысл празднику Светлого Воскресения Христова. По счастливому поводу был дан салют из 201 пушечного залпа. Так уж случилось, что Александр II был и остается единственным уроженцем Москвы, стоявшим во главе Российского государства с 1725 года.

Катков угадывал знак судьбы в факте появления на свет будущего цесаревича и своего собственного в один год, в один день недели (в среду) и в одном городе – Москве. В известном письме государю (1866) он отмечал это обстоятельство. История принца и нищего на русской почве виделась ему как указание свыше, предвосхищение пересечения жизненных дорог сына бедного чухломского дворянина и его венценосного сверстника. Увы, в чем-то очень похожей оказалась и посмертная память потомков.

Москвичи – земляки Александра II – повторно удостоили царя-освободителя бронзового памятника лишь в 2005 году. Его автор скульптор Александр Рукавишников планировал установку памятника в Кремле, там, где находился торжественно открытый в 1898 году первый памятник государю работы А. М. Опекушина, Н. В. Султанова и П. В. Жуковского, сброшенный с пьедестала большевиками в 1918 году, ровно сто лет спустя после рождения будущего царя-реформатора. По разным причинам новый памятник решили установить в сквере Храма Христа Спасителя. Избежать исторических аллюзий не удалось и на этот раз. Ведь практически на том же месте был поставлен (1912) и простоял всего лишь шесть лет бронзовый образ Александра III (также работы А. М. Опекушина). Снос с постамента фигуры государя-миротворца запечатлели объективы фото- и кинооператоров. Эти кадры были многократно растиражированы потом в своих целях советскими властями, решившими на этом месте воздвигнуть монумент «Освобожденному труду».

Память о Каткове в Москве не увековечена. До сих пор в городе нет ни одного мемориального знака, а усыпальница семьи и близких варварски уничтожена в конце 1920-х годов.

Бронзовые изваяния и благодарность соотечественников не всегда следуют друг за другом. Провалы и разрывы памяти случаются не только с отдельными людьми, но и с целыми народами. Ниспровержение былых кумиров опрокидывает и что-то внутри нас. Но неведомые повороты истории возвращают на круги своя национальных героев, восстанавливая их на заслуженном пьедестале.

Преходящее отступает – нетленное остается. Вечность – сильнее времени.

В том же 1818 году, 20 февраля, в Москве торжественно открыли памятник Минину и Пожарскому.

Памятник этот всегда в нашем представлении о Москве не просто достопримечательность столицы, украшение и доминанта Красной площади, сердца города, а гораздо большее – зримое воплощение непрерывности русской истории и ее героического эпоса, сопричастного с душой каждого нашего соотечественника, российского гражданина.