«Следствие мое первоначально велось такими методами, что я вынуждена была дать на себя ложные показания. Мои первые следователи Иванов и Хорошкевич, которых я считаю прямыми агентами фашизма, полностью нарушали все советские законы в отношении ведения следствия.
Во-первых, мне не было в течение всего следствия предъявлено никакого конкретного обвинительного материала, лишь голословно бросали мне в лицо, что я провокатор, террорист, шпион, участник контрреволюционной организации, поэтому я должна обвинить себя сама, что они имеют материалы. На мое предложение, чтобы, если у следствия есть на меня клеветнический материал, проверить его вместе со мной, следователи заявили, что им проверять нечего, все известно, весь материал проверен еще до моего ареста, а теперь требуется, чтобы я призналась сама.
Когда меня перевели в Лефортовскую тюрьму, что было пятьдесят дней спустя после моего ареста, там меня морозили раздетую, зимой, в подвалах, применили ко мне побои, я дошла до точки и дала ложные показания, якобы я вела антисоветские разговоры о колхозах. Протокол формулировал следователь, я только подписывала…».
Прокуратура установила, что у следствия не было никаких доказательств антисоветской деятельности Е. И. Калининой; что ее арест являлся «актом расправы со стороны ныне изобличенных врагов народа Берии и Кобулова, принимавших участие в расследовании по ее „делу“». 28 августа 1954 г. Прокуратура СССР приняла решение о реабилитации Е. И. Калининой.
30 декабря 1953 г. Комиссия партийного контроля при ЦК КПСС восстановила Калинину в партии, и ей был выдан новый партбилет с указанием партийного стажа с марта 1917 г. В регистрационном бланке члена КПСС, заполненном Е. И. Калининой, период с октября 1938 г. по сентябрь 1946 г. обозначен как «не работала, на иждивении мужа». А с сентября 1946 г. указано: «не работает, персональная пенсионерка».
После реабилитации Екатерина Ивановна занималась общественной работой. За заслуги перед компартией и советским государством, словно в воздаяние неправедного судилища над ней, 14 марта 1960 г. в Кремле К. Е. Ворошилов вручил ей орден Трудового Красного Знамени[379]
. В том же году, 22 декабря, она скончалась.В 1963 г. ушел из жизни младший брат М. И. Калинина — Семен Иванович Калинин, также связавший свою жизнь с революционной деятельностью, с партией большевиков, а затем, в советское время, многие годы работавший в станкостроительной промышленности СССР. Захоронен он вместе со своей женой Екатериной Виссарионовной (1900–1989)[380]
на Новодевичьем кладбище, но не в семейном Калининском захоронении, а поодаль, в метрах 100.Родные Калинина, пока было можно, всячески хранили память о Михаиле Ивановиче: писали статьи в журналы и газеты, выступали перед молодежью, сотрудничали с музеями Калинина в Москве и в Верхней Троице, собирали свидетельства жизни и деятельности Калинина. Когда в 1976 г. не стало Прасковьи Ивановны, младшей сестры Калинина, беречь память о Михаиле Ивановиче выпало его внучке Екатерине Валерьяновне. Именно на ее долю пришлись горькие годы забвения со стороны государства и партии огромного вклада М. И. Калинина в советскую историю. В период написания книги автор, постоянно обращаясь к личному фонду М. И. Калинина, хранящемуся в РГАСПИ, неоднократно встречал в архивных делах подпись Е. В. Калининой, которая знакомилась с наследием своего деда. Последняя встреченная мной подпись относилась к 2015 г. Я в тот момент уже работал в РГАСПИ, но и не предполагал, что мне выпадет удача — работа над биографией М. И. Калинина… Сегодня так жалею о несостоявшейся встрече… поговорить было бы, ох, как интересно! Но…